Чтение онлайн

– Да уж, рыжий Бенгт. Боюсь, не скоро в один день приставят тебе к груди копье дикари с далекой планеты и выпадет шанс спасти беглую преступницу!

Он почесал в рыжем затылке и засмеялся. А когда сел в свое кресло, его личный блокнот показал, что пришла почта. Бенгт взглянул на обратный адрес, и его сердце в третий раз за этот день прыгнуло к горлу.

"Второе командно-техническое училище Космофлота Конфедерации Человечеств, Тол Эрессеа".

Отведя глаза от монитора, Бенгт помолился Вотану, Тору и - на всякий случай - Локи, чтобы не строил гадостей. Потом открыл письмо.

"Уважаемый г-н Нуррен,

приемная комиссия 2КТУ КФКИ рассмотрела Ваши документы, присланные на предварительный отбор.

Комиссия считает, что документы вкупе с результатами пробных проверочных работ позволяют предложить Вам принять участие в очном конкурсе на право обучения в 2КТУ КФКИ по избранной Вами специальности "мониторинг и управление планетарно-системным движением". Вам предлагается прибыть на Тол Эрессеа в город Дол Амрот на Западном континенте не ранее 20 и не позднее 30 июня с.г. По прибытии явиться в приемную комиссию по адресу: комплекс Космофлота, корпус 236-а, первый этаж. При себе иметь оригиналы документов и сумму, достаточную для оплаты обратного билета. Проживание и питание в общежитии Училища в период вступительных экзаменов бесплатное. Пожалуйста, подтвердите свое прибытие не позднее 10 июня, чтобы вам было зарезервировано место в общежитии.

Председатель приемной комиссии капитан 1 ранга Имрахо."

– Вау, - шепотом сказал Бенгт и закрыл глаза.

Дойт открыла глаза и в первую секунду запаниковала: ей показалось, что она в камере-одиночке. Но, оглядевшись, она поняла, что это просто одноместная каюта. Она вспомнила: руки двух девчонок, моющих ее... Полные сострадания глаза мужественного бородача, на руках несущего ее по кораблю... смешной рыжий парень, который так ее испугался, но не выдал... суровая высокая старуха в поселке, напоившая ее молоком и сказавшая "пробирайся на космодром, дочка"... двухметровый ленсман с висячими белыми усами - он демонстративно роняет ключи и, не оборачиваясь, уходит в другое крыло здания участка... (она тогда еще подумала: так разве есть добро в этом мире?..) Уголовницы, которые бьют ее ногами - в живот, в грудь... Начальница этапа, брезгливо бормочущая: "давай, гаденыш, марш к уркам..." Ленсман в порту Ярнхольма - она уже подняла руки, а он ударил ее по ногам так, что она упала и ударилась затылком о бетон...

Тут ей так стало себя жалко, что она едва не заплакала, но сил плакать не было. Она приподняла голову и увидела, что правая рука у нее уложена поверх одеяла, и к ней присоединена капельница. Левой рукой Дойт ощупала себя под одеялом - на ней ничего не было, а синяки вроде бы болели гораздо меньше... С трудом она выпростала из-под одеяла левую ногу, чтобы взглянуть на щиколотку, где была огромная гематома и запекшиеся ссадины от удара этого садиста из Ярнхольма. На щиколотке были три чистых розовых шрама, кожу саднило - ревиталаном, значит, мазали. Дойт дотронулась до головы - голова была налысо острижена; она с невольным стоном приподняла голову, дотронулась до затылка - там болело, но несильно, и запекшейся крови больше не было.

Значит, я на "Лосе", подумала она. Те девчонки... как их звали?
– не помню... бородач, который взял на руки - Эвис... Она, как дура, говорила ему: "не трогайте меня, от меня воняет" , а он ей спокойно, мягко отвечал: "главное, не волнуйся так, птичка подбитая, сейчас тебя наши барышни обиходят"... Потом ее мыли (вроде бы после старта, она помнила - был гиперскачок, все лежали в креслах). Дальше был провал, она ничего не помнила.

Щелкнула дверь. Ойкнув, Дойт попыталась спрятать ногу под одеяло - не получилось. Вошла одна из тех девчонок, крупная, светловолосая, сероглазая, удивительно спокойная. В руках - поднос с едой.

– С пробуждением, - серьезно сказала она Дойт и поставила поднос рядом с койкой, на тумбочку.
– Так. Капельница нам больше не нужна... давай я сниму.

Девушка аккуратно вынула иглу, и не успела Дойт опомниться, как на руке ее уже был наклеен саморассасывающийся пластырь, а девушка, подхватив ее под мышки, помогала ей усесться.

– Тебе сейчас надо есть, есть и есть, - серьезно говорила она.
– Ты истощена, много травм - мелких, но на их заживление ушло много сил твоего организма.

Дойт была так ошарашена, что молча принялась есть стандартный космофлотовский обед - куриное мясо с картофельным пюре и горошком, овощной салат, бананы - а светловолосая девушка тем временем принесла ей одежду.

– Мы с Клю подобрали тебе кое-что, а на Телеме - мы идем на Телем - купим тебе нормальную одежду.

Тут Дойт вспомнила: ту девушку, что помладше, зовут Клю, а эту - Ирам. Дойт хотела что-то сказать в благодарность, но Ирам остановила ее:

– Ешь, ешь. Минут через пять придет наш капитан, ему все расскажешь, ладно? А пока ешь.

Дойт действительно была ужасно голодна: она в последний раз ела за сутки до того молока в поселке, когда этап привезли в Берглунд и всех развели - в первый раз за те ужасные дни - по одиночным камерам. Она тогда поела, и тут пришел тот ленсман и из-за решетчатой двери сказал: "вот скоты, как же они ее к уркам засунули?" А когда он повернулся и ушел, на полу лежали ключи...

Дойт опять чуть было не заплакала и, чтобы превозмочь слезы, спросила:

– Скажи, а какое число сегодня?

– Двадцать первое апреля, - удивилась Ирам.
– Девять утра по абсолютному. А что?

Дойт смутилась.

– Я решила, что провалялась без сознания несколько дней.

Ирам улыбнулась.

– Да нет, для этого твои дела были недостаточно плохи. Ты плохо питалась, какое-то время, наверное, вообще не ела, тебя били, и жестоко били, но серьезных повреждений у тебя нет - мы тебя обследовали, у нас есть хороший диагност.

– А для чего меня остригли?

Ирам нахмурилась.

– Ты говорила, что была в тюрьме? Так вот, ты там подцепила педикулез.

Дойт допила сок и поставила стакан на поднос. Голод отступил, хотя она, конечно, и еще бы поела, но просить добавки ей почему-то показалось неудобным. Слова о педикулезе не вызвали у нее удивления. Странно, что на этапе она подцепилатольковшей.

В дверь постучали.

– Это капитан, - сказала Ирам.
– Можно, он войдет?

– Ничего себе, - отозвалась Дойт.
– Это же его корабль! Конечно, пусть войдет.