Чтение онлайн

«Верь в добро, сын мой», — говорил ему Махой. Он прав, добрый старик. В самом деле, как же не верить в добро!

— Отец, посмотри, что я принес, какое богатство! — Аспанзат протянул Навимаху кошелек и, гордо подняв голову, сказал: — Теперь я сам позабочусь о свадьбе.

— Да тут целое состояние, сыпок!.. — обрадовался шелкодел. — Чатиса, посмотри, как покровительствует нам добрая Анахита!

Вот так счастье! Кто бы мог подумать: и верблюдов купили, и деньги есть для свадьбы! — Чатиса взяла обеими руками голову Аспанзата и поцеловала его в смеющиеся глаза. — Ты всегда приносил нам счастье, сынок!

— А где же верблюды? — спросил Аспанзат.

— Отвел к Акузеру. Он отдал мне мой пергамент, и я его порвал!

— Расскажи, отец, как радовалось твое сердце, — улыбалась Чатиса. — Ведь мы избежали такого несчастья!

— Может ли быть большая радость! — сказал Навимах. — Представь себе — человек стоит на краю пропасти и знает, что неизбежно упадет туда. Он знает, что нет такой силы, которая бы спасла его. И вдруг совершается чудо: над пропастью появляется мост — обреченный без страха переходит по нему и продолжает свой путь…

— Где ты была, Кушанча? Тебя ждут добрые вести! — радостно сообщил Аспанзат вошедшей девушке.

— Я ходила к источнику, отнесла туда цветы и свежие лепешки. Пусть нам поможет добрая богиня.

— Богиня помогла вам, — сказал Навимах и сделал детям знак, чтобы подошли для благословения.

Потом он подошел к стоящим в углу глиняным горшкам, взял из одного горшка горсть пшеницы, из другого — горсть ячменя, громко прочел молитву и посыпал молодых зерном в честь предстоящей свадьбы.

— Пусть счастье не оставит моих детей! — просила Чатиса домашнего духа, став на колени у горящего очага.

Аспанзат и Кушанча сияли. Настал долгожданный час. Завтра уже можно будет готовить свадебные одежды и праздничное угощение. Навимах не хотел устраивать богатой свадьбы. Не такое сейчас время. Но даже для своих родных ему пришлось бы зарезать не менее шести баранов. А ведь нужно купить этих баранов! Где их теперь добудешь? Никто не хочет продавать.

Бывает ведь так, что наступает счастливая минута, когда вся семья в сборе и все полны добрых надежд. Так было в этот радостный час заката. Аспанзат и Кушанча сидели рядом и молча смотрели на заходящее солнце. Навимах и Чатиса обсуждали, каким будет свадебное угощение, и договаривались о том, кого позвать на свадьбу Кошелек с динарами лежал рядом с Навимахом. Он то и дело брал его в руки.

— Видишь, как благороден наш афшин? — говорил Навимах жене. — Возьми-ка в руки кошелек! Какой тяжелый!

Чатиса не успела взять кошелек из рук Навимаха, когда скрипнула калитка. Во дворе появился гончар, за ним следовали воины наместника.

— Ты не ждал гостей? Мы не взыскательны, мы не попросим угощения!

Гончар с ехидной улыбкой подошел к Навимаху и, ткнув пальцем в кошелек, зажатый в руках шелкодела, взвизгнул от удовольствия:

— Посмотрите! Клянусь молодым месяцем, я вижу чудо! Бедный человек купил двух верблюдов, а в придачу получил еще кошелек денег.

Навимах словно окаменел. Он смотрел на соседа стеклянными, невидящими глазами и силился сказать что-то, но язык не подчинялся ему.

— Убирайся вон, подлый клеветник! — закричал Аспанзат.

Подскочив к Навифарму, он схватил его за плечи и швырнул к калитке. Гончар завизжал от ярости.

— Вяжите его! — закричал он воинам. — Он убьет вас, он убьет меня, спасите…

Воины бросились к Аспанзату.

— Змееныш!.. — кричал самый старший из них. — Ты уверял, — обратился он к гончару, — что в этом доме нет крепких рук и никто не будет сопротивляться… Я брошу тебя в яму и сгною! — крикнул он Аспанзату.

Аспанзат вырывался как мог. На помощь ему поспешил Навимах. Но его оттолкнули и пригрозили расправой, если он хоть пальцем коснется правоверного.

— Отдай кошелек! — потребовал старший. — Всякое золото в руках нищего — ворованное золото! Мы возьмем его во имя Аллаха!..

— Я не дам кошелька — это достояние моего сына!

Навимах прижал кошелек к груди и в исступлен и и повторял одно и то же:

— Это достояние моего сына!..

Прижавшись друг к другу, громко всхлипывали Чатиса и Кушанча.

— Отдай кошелек, или мы уведем с собой женщин! — пригрозил воин в чалме и подмигнул своим молодым помощникам.

— За что такое злодейство?.. — закричал Навимах.

Он все еще прижимал кошелек к груди. Но когда на него набросились сразу несколько человек, он не стал защищаться, бросил кошелек на землю и простонал:

— Уходите! Будьте вы прокляты!

— Не вздумайте оставлять здесь ублюдка! — приказал воин в чалме. — Пусть посидит в яме несколько дней!

Он сделал знак, и молодые воины схватили Аспанзата. Юноша словно с цепи сорвался. Он так бился, так кусался и с такой силой сопротивлялся, что невозможно было его и с места сдвинуть.

— Пусть пока останется здесь… — предложил воин в чалме. Ему не терпелось попасть на базар с кошельком Навимаха. — Вы еще ответите за оскорбление! — пригрозил он и ткнул в Навимаха палкой. — Твой сын за все ответит! Утром мы будем здесь. — С этими словами они покинули дом Навимаха.

Чатиса с Кушанчой, забившись в угол, горько плакали, а Навимах, словно оцепенев, стоял и смотрел вокруг невидящими глазами. Под чинаром стонал избитый Аспанзат.

Кушанча очнулась и бросилась к Аспанзату. Она прикладывала мокрые тряпки к избитому телу юноши и уговаривала его прилечь на мягкие одеяла, чтобы хоть немного облегчить боль. Она умоляла отца сегодня же ночью покинуть Панч.

— Мы уйдем отсюда, и тогда все будет хорошо! — говорила девушка Аспанзату. — Здесь для нас не будет счастья!

— Будет ли там спасение? — плакала Чатиса.

— Мы уйдем, — согласился Навимах. — Теперь я вижу, что проклятый гончар не только веру продал, он совесть и честь — все продал чужеземцам. За несколько дирхемов загубил семью!.. Где же истина? Где справедливость?..

— Отец я вернусь и отомщу злодею. Я не прощу ему предательства! — прошептал Аспанзат, сжимая кулаки.