Чтение онлайн

— Только вот обычные люди не обращают внимания на припаркованные на улице машины. Если, конечно, они этому не обучены или не ждут засады.

— Хорошо. Тонье Виг вряд ли удастся получить «Оскар».

— Так чем же вы здесь действительнозанимаетесь?

Лёкен показал на фотографии и фотоаппаратуру, разбросанную по полу.

— Вы зарабатываете себе на жизнь… вот этим? — спросил Харри.

— Именно.

Харри почувствовал, как учащенно забилось сердце.

— А вам известно, сколько лет вам придется отсидеть в этой стране за подобные вещи? Думаю, я смогу устроить вам тюрьму лет на десять.

Лёкен ответил коротким, сухим смешком.

— Вы что, считаете меня дураком, инспектор? Вам не надо было бы вламываться в мой дом, будь у вас на руках ордер на обыск. А если бы меня можно было арестовать за то, что найдено у меня в квартире, то вы с вашим коллегой все равно не сумели бы этого сделать. Ни один судья не признал бы доказательств, полученных таким способом: это не просто не по правилам, это откровенное беззаконие. И возможно, вам самому придется здесь задержаться, Холе.

Харри двинул ему пистолетом. Как будто кран открылся: из носа Лёкена хлынула кровь.

Но Лёкен не шелохнулся, только смотрел, как кровь окрашивает цветную рубашку и белые брюки.

— Натуральный тайский шелк, — произнес наконец он. — И стоит недешево.

От удара он несколько поостыл, зато Харри чувствовал, как в душе закипает злость.

— Ничего, найдешь деньги, чертов педераст. Тебе ведь хорошо платят за это дерьмо. — И Харри поддал ногой валявшиеся на полу фотографии.

— Не знаю, — ответил Лёкен, прижав белый платок к разбитому носу. — Я получаю от норвежского государства зарплату согласно тарифной сетке. Плюс надбавку за работу за рубежом.

— О чем это ты?

В ответ снова сверкнул золотой зуб. Харри вдруг заметил, что сжимает пистолет с такой силой, что ломит руку. Хорошо, еще он вынул из него магазин.

— Вы не знаете кое-каких вещей, Холе. Наверное, вам следовало бы узнать о них раньше, но ваш начальник посчитал, что это не обязательно, коль скоро они не имеют отношения к расследованию убийства. Но раз уж я разоблачен, то вас можно проинформировать и об остальном. Начальник полиции и Дагфинн Торхус сообщили мне о фотографиях, найденных вами в кейсе Мольнеса, и вы, конечно, уже поняли, что это были мои снимки. То, что вы видите в моей квартире, — это звено в цепи расследования дела о педофилии, которое по многим причинам пока засекречено. Я полгода следил за этим человеком. Фотографии служат доказательством его преступления.

Харри и без раздумий было ясно: Лёкен говорит правду. Все встало на свои места, словно в глубине души он знал об этом с самого начала. Ореол таинственности вокруг работы Лёкена, фотоаппаратура, ночной бинокль, странные поездки во Вьетнам и Лаос, — все именно так и есть. А окровавленный человек напротив него больше уже не казался врагом, он был коллегой, союзником, которому он чуть не сломал нос.

Харри медленно нагнулся и положил пистолет на стол.

— Ладно, я верю вам. Но зачем такая секретность?

— Вам известно о договорах Швеции и Дании с Таиландом, по которым возбуждаются дела против педофилов?

Харри кивнул.

— Отлично. Норвегия ведет переговоры с таиландскими властями, но договор пока еще не заключен. Поэтому я работаю здесь неофициально. Мы можем задержать этого педофила уже сейчас, но приходится ждать. Если мы арестуем его немедленно, будет ясно, что мы проводили незаконное расследование на таиландской территории, а это политически неприемлемо.

— На кого же вы работаете?

— На посольство. — И Лёкен развел руками.

— Знаю, но от кого вы получаете приказы? Кто стоит за всем этим? И информируют ли об этом стортинг?

— Вы уверены, что действительно хотите все это знать, Холе? — Он встретился взглядом с Харри.

Тот собрался было что-то сказать в ответ, но передумал и лишь покачал головой.

— Расскажите мне лучше, кто этот мужчина на снимках.

— Не могу. Простите, Холе.

— Это Атле Мольнес?

Лёкен взглянул на стол и усмехнулся.

— Нет, это не посол. Мольнес как раз был инициатором расследования…

— Значит, это…

— Повторяю, что я не могу рассказать вам обо всем сейчас. Если окажется, что наши дела связаны друг с другом, тогда другой разговор, но все равно решать будут наши начальники.

И он поднялся со стула.

— Я устал.

— Ну как? — спросил Сунхорн, когда Харри сел в машину.

Харри попросил у него сигарету, зажег ее и жадно затянулся.

— Ничего не нашел. Пустая трата времени. Мужик чист.

Харри сидел у себя в квартире. Он почти полчаса проговорил по телефону с Сестрёнышем. Точнее, это она говорила с ним. Невероятно, сколько же всего может произойти в жизни человека за какую-то неделю. Еще она рассказала, что звонила папе и что в воскресенье они вместе пообедают. Будут есть котлеты. Сестрёныш все приготовит, она надеется, что папа хоть немного разговорится. Харри тоже на это надеялся.

Затем он полистал свой блокнот и набрал другой номер.

— Алло, — ответили на другом конце провода.

Он затаил дыхание.

— Алло, — повторил голос.

Харри положил трубку. Голос Руны звучал почти умоляюще. Он и сам не знал, зачем позвонил ей. Через несколько секунд раздался телефонный звонок. Подняв трубку, он ожидал услышать ее голос. Но это был Йенс Брекке.

— Я вспомнил, — заявил он. Голос его звучал возбужденно. — Когда я поднимался с парковки обратно в офис, на первом этаже в лифт вошла девушка: она ехала вместе со мной, а потом вышла на пятом этаже. Думаю, она меня запомнила.