Чтение онлайн

— Да-да, есть такое чувство. Я думаю, мы вышли на норвежца, так что круг поисков сужается.

Мёллер откашлялся, прочищая горло.

— Почему именно норвежец?

— Сейчас объясню. На пиджаке Мольнеса были обнаружены следы оленьего жира, вероятно с ножа. Удар был нанесен под таким углом, что становится ясно: убийца довольно высокого роста. А тебе известно, что тайцы в своей массе люди низкорослые.

— Хорошо, но неужели ты не мог подождать пару часов, Холе?

— Разумеется, мог, — ответил Харри.

Возникла пауза.

— Так почему же ты звонишь в такую рань?

— Потому что пять следователей и один начальник полиции сидят здесь и дожидаются, когда ты наконец прочухаешься, шеф.

Мёллер перезвонил через два часа.

— По какой причине ты решил, что мы должны проверить именно этого парня, Холе?

— Я подумал, что человек, смазавший нож оленьим жиром, наверняка бывал в Северной Норвегии. Потом я вспомнил пару своих приятелей, которые проходили военную службу в Финмарке и привезли себе оттуда саамские ножи. Ивар Лёкен долго был военным и служил в Вардё. К тому же я полагаю, что он хорошо знает, как обращаться с таким ножом.

— Может, ты и прав, — произнес в ответ Мёллер. — Что тебе еще известно о нем?

— Совсем немного. Тонье Виг считает, что он просто досиживает здесь до пенсии.

— В базе данных на него ничего нет, — сказал Мёллер и вдруг умолк.

— Что?

— И все же одна зацепка имеется.

— Какая именно?

— В поисковике всплыло его имя, но файл я открыть не смог. А часом позже мне позвонили из Генштаба в Хюсебю и поинтересовались, с какой целью я пытаюсь открыть этот файл.

— Ого!

— Мне велели направить письменный запрос, если я хочу получить сведения об Иваре Лёкене.

— Забудь об этом.

— Уже забыл, Харри. В любом случае мы этого делать не будем.

— Ты разговаривал с Хаммерволлом из отдела половых преступлений?

— Да.

— Что он сказал?

— Что никакой базы по норвежцам-педофилам в Таиланде, разумеется, нет.

— Так я и думал. Чертова Информационная инспекция!

— Она здесь ни при чем.

— Вот как?

— Несколько лет назад мы подготовили обзор состояния дел, но единственное, что мы можем, — это следить за ситуацией. Потому что таких норвежцев слишком много.

Когда Харри позвонил Тонье Виг и попросил о срочной встрече, она настояла на том, чтобы они встретились за чаем в Писательской гостиной, что в отеле «Ориентал».

— Все туда ходят, — сказала она.

Харри понял, что под «всеми» подразумеваются белые люди, состоятельные и хорошо одетые.

— Добро пожаловать в лучший отель мира, Харри, — прощебетала Тонье, сидя в кресле в вестибюле.

На ней было синее хлопчатобумажное платье, в руках она держала соломенную шляпку, и весь ее облик, так же как и облик других людей в вестибюле отеля, напоминал о старых добрых колониальных временах.

Они удалились в Писательскую гостиную, заказали чай и церемонно раскланялись с другими белыми, которые, судя по всему, считали, что цвет кожи — это повод для обмена приветствиями. Харри нервно позвякивал фарфоровой чашкой о блюдце.

— Здесь не очень уютно, Харри? — Тонье маленькими глоточками пила чай, лукаво поглядывая на инспектора.

— Пытаюсь сообразить, зачем я улыбаюсь американцам в одежде для гольфа.

Она заливисто рассмеялась:

— Немного цивилизованного окружения не помешает.

— Когда это штаны в клетку стали цивилизованным нарядом?

— Когда их надели цивилизованные люди.

Харри отметил про себя, что город Фредрикстад мало повлиял на эту юную даму. И вспомнил Санпхета, старого тайца, который переоделся в выглаженную рубашку и брюки, когда к нему пришли гости, и остался сидеть на солнцепеке, чтобы не смущать посетителей видом своего убогого жилища. Куда цивилизованнее, чем поведение иностранцев в Бангкоке.

Харри спросил, что известно Тонье о педофилах.

— Ничего особенного, кроме того, что они толпами съезжаются в Таиланд. Как ты уже знаешь, в прошлом году в Паттайе одного норвежца застукали прямо на месте преступления, со спущенными штанами. А норвежские газеты напечатали очаровательное групповое фото трех мальчиков, которые донесли на него в полицию. Лицо педофила на снимке было затерто, но не лица мальчиков. В англоязычном издании «Паттайа Мэйл» сделали наоборот. Кроме того, в начале статьи упомянули его полное имя, а затем называли его просто «норвежец». — Тонье покачала головой.

— Местные жители, которые прежде и не слыхивали о Норвегии, вдруг узнали, что столица этой страны — Осло, так как норвежские власти потребовали отправить педофила в Осло на самолете. Все тут ломали голову, отчего это мы так хотим вернуть его домой. В Таиланде его в любом случае упрятали бы за решетку.

— Но если здесь педофилов ждет суровое наказание, почему же их так много в этой стране?

— Власти действительно стремятся к тому, чтобы Таиланд покончил с репутацией эльдорадо для педофилов, ведь она отпугивает других туристов, приезжающих не за секс-услугами. Но в самой полиции этим расследованиям большого значения не придают, потому что возникает масса проблем с арестом иностранцев. Педофилы приезжают в основном из богатых стран Европы, из Японии и США, и чуть что, тут же запускается вся машина: начинаются требования о выдаче, персонал соответствующего посольства, вовлеченный в процесс, обвиняют в коррупции и тому подобное.

— Значит, получается, что власти работают несогласованно?

Тонье вдруг просияла улыбкой, которая, как понял Харри, была адресована вовсе не ему, а одному из «всех», прошествовавшему у него за спиной.

— И да и нет, — ответила наконец она. — Кто-то, наоборот, сотрудничает. Например, власти Швеции и Дании договорились с Таиландом о том, что полицейские этих стран будут работать в Бангкоке и заниматься расследованием дел, если в них замешаны шведские или датские педофилы. Кроме того, были внесены поправки в законодательство, которые позволяют теперь привлекать к ответственности датских и шведских граждан на родине, если они занимались педофилией в Таиланде.