Чтение онлайн

Первая неделя сентября пролетела как одно мгновение, Маша после работы проводила время с сестрой Светой и Гришкой. Они посетили все значимые развлекательные мероприятия, происходившие на тот момент в городе. После всей кутерьмы и беготни, решили пойти в только что открывшийся турецкий Хаммам, разрекламированный подругой Наташей. Там они два часа расслаблялись в руках умелых, симпатичных парней, делавших умопомрачительный массаж.

Машино смелое предположение, что парни настоящие турки оказалось правдой. Но она все же этому не до конца верила, хотя Али и Дамир говорили с большим акцентом и с трудом складывали несколько разговорных русских слов в одно корявое предложение, однако умудрились сделать всем трем девушкам комплимент, сверкая белозубыми улыбкой.

Пили фруктовый чай в уютном зале, примыкающем к Хаммаму, всюду горками лежали цветные подушки, а на низеньких столиках стояли красивые чайные чашки и целый ассортимент сладостей от рахат лукум и халвы до кизилового варенья.

Светка, зажмурив глаза, откинулась на горку подушек и блаженно пролепетала:

– Как я вам завидую! Сколько здесь классных и приятных мест для отдыха! Не то, что в нашей дыре!

Наташа, в который раз услышав, как Света сокрушается, спросила:

– Что же не возвращаешься обратно? Твой сын Гришка быстрей тебя перебрался в областной центр, и к тому же, хоть он и с бабушкой живет, все равно скучает по тебе.

Маша состроила на мгновение рожицу, что означало – «да что с этой убогой возьмешь». Но Света, как ни странно, оживилась:

– Что вы понимаете в жизни?! Живете тут и все равно нормальных мужиков не можете найти! Вам по тридцать семь и обе не замужем!

Маша фыркнула:

– Где же твой прекрасный суженный ряженный? Постоянно то один, то другой, и работы нормальной нет ни у тебя, ни у сожителей твоих!

– Ну да, зато у вас одна работа на уме, карьеристки! – вспылила сестре Света.

Наташа с заговорщицким видом достала пластиковую бутылку с прозрачной, красной жидкостью, похожей на сок граната и объявила:

– Девчонки, не ссорьтесь! Мне из Крыма домашнее вино прислали, аромат, обалдеете!

Она разлила по мелким кружкам вино, и правда, в воздухе вкусно запахло терпким виноградом. Сделав несколько глотков все решили, что после Хаммама и такого шикарного расслабления не грех и в ночник сходить – кому молодость вспомнить, а кому просто оторваться. И они рванули, в их любимый «Солярис», протанцевав там почти до самого утра.

Оставшись одна после отъезда сестры, Маша решила привести квартиру в порядок. Неделя выдалась суматошной во всех смыслах, и Маша подумала, что смахнуть пыль с мебели и полов, и сменить постельное белье совсем не мешает, да и занятие нехитрой домашней работой всегда приводило ее в равновесие.

Маша как всегда тщательно отполировала мебель и на два раза протерла ламинат, из ванной доносились легкие звуки стиральной машины, а на кухне в кастрюле кипели морковка и картошка. После ресторанных изысков ей вдруг захотелось сделать тазик «Оливье» – любимый с детства салат, когда- то его готовили исключительно по праздникам, и Маша готова была родину продать за него.

Теперь она не могла понять, почему мама так редко делала им вкусные салаты, почему любимый ею бисквитный торт «День- Ночь» пекли только на день рождения и Новый год. Ведь и «Оливье», и торт были из обычных, простых продуктов, и сейчас Маша могла их делать хоть каждый день, если бы захотела, а тогда как- то не принято было. И самым вкусным воскресным обеденным блюдом считалась картофельное пюре с котлетой или курица, тушенная в жаровне с томатом и луком.

Да, став взрослой, она, конечно, понимала, что жили тогда не богато, да и времена, когда она была студенткой, пришлись на распад Союза, и начало бандитского капитализма. А может быть, не в салатах и не в торте было дело, а в отношениях в семье…

Маша сидела перед телевизором с большой чашкой доверху наполненной «Оливье» и рассеяно отправляла горки колбасы, лука, морковки, яиц и картошки в рот. И этот салат сегодня казался ей почти безвкусным.

Ну почему опять она блуждает в неприятных воспоминаниях прошлого? Позади такая яркая, праздничная, фееричная неделя в компании сестры и подруги, когда ни минуты свободной не было, чтобы…

Маша задумалась. Чтобы что? Она в который раз за вечер посмотрела на телефон, он трещал и булькал от сообщений по Ватсапу и Телеграм от подруг, просто знакомых, даже Альберт невзирая на конспирацию написывал ей, что он ужасно соскучился и предлагал встретиться.

Она на всякий случай ткнула на чат с именем «Лёша», как будто не видела, что ни одного сообщения не пришло, и ее настроение изгадилось еще сильнее: «Ну, какой же он все- таки козел!».

Маша злилась все больше и больше, и уже занесла пальчик над клавиатурой, чтобы написать ему, все, что думает о его внезапном исчезновении первого сентября, и о том, что он, между прочим, должен ей кучу денег, что она выложила, когда они праздновали Его день рождения, который выпал на их совместный отпуск.

Леша тогда выбрал самый шикарный ресторан, а потом заказывал все, что его душа пожелает: и крабов, и гребешков, и устрицы с самым дорогим шампанским. А она дурочка, смотрела на него такими влюбленными глазами, и так много говорила приятных слов, что почти не успевала ничего распробовать, съела разве что любимый десерт Тирамису и встала из- за стола полуголодной.

Но это все мелочи! Потом они ночевали в номере «люкс» одной из модных гостиниц приморской столицы, снятый естественно на ее деньги. Это же был подарок Лёше на день рождения! Конечно, не считая ее самой, в новом, умопомрачительном нижнем белье, и над обнаженной грудью у нее красовался огромный подарочный бант. Ну, какая же она все- таки дура, что в очередной раз ему поверила! И что любит ее, и что деньги за ресторан отдаст. Да и не вспомнила бы она про деньги, если бы не вел себя как свинья!

Маша набрала на клавиатуре телефона две буквы от слова скотина, как в дверь раздался звонок. Она кинула телефон на диван, а вазочку с наполовину съеденным, но не порадовавшим ее «Оливье» поставила на прозрачный столик и, матерясь про себя, кому бы это надо на ночь глядя притащиться, пошла в коридор.

Когда резко открыла дверь, даже немного отпрянула, потому что ее встретил огромный букет алых и белых роз, который прикрывал лицо того, кого она минут пять назад награждала кучей нелестных эпитетов, самым безобидным из которых было «мудак».