Чтение онлайн

Делать нечего, показала приглашения Ану. А тот неожиданно развеселился.

– И что замечательного?
– не выдержала Татьяна.
– Я тебя спрашиваю, к кому мне везти дочь, а ты… Понимаешь, я боюсь, боюсь выбрать неправильно… Привезу к тому, кто не сможет ничего сделать. А другой бы справился. Ты же видишь, какие тут расстояния. Это будет поездка в один конец…

– Тан, - мягко сказал Шувальмин, прижимая её к себе.
– Лети в Соппат. А профессор Огнев туда следом сам отправится, вот увидишь.

– С чего ты так уверен?
– подозрительно спросила Татьяна.

– Допустим, Аркадий Игоревич – мой дядя по матери, – улыбаясь ещё шире, заявил Ан. – И если племянник хорошо попросит… а он, то есть я, попросит непременно… Будет у нашей девочки два профессора вместо одного. Справятся!

– Ох, Ан… – Татьяна присела на пуф возле стены. – Я… я так боюсь… Я так боюсь, что Зина умрёт… Не переживу я этого, пoнимаешь?

Отец Зины был дрянным человеком, и умер нехорошо, теперь всё это можно было понять и принять относительно спокойно. Татьяне о нём рассказали довольно, чтoбы она могла представить себе Сашулю хорошо. Она и представила, снова ужаснувшись тому, с кем она жила, не замечая ничего из-за своей слепой любви к мужу. Сашелео Аргамо, выходец из пространства Маресао, подлец, негодяй и сволочь, занимавшийся на пару с Иннав похищениями людей из хронопластов прошлого самых разных планет. Впрочем, до самого главного руководителя этой милой шайки Типаэск еще не добрался, но Татьяна в него верила. Разыщет и уничтожит. Боевые бабочки иначе не умеют.

И Ан, разумеется, не оставит начатое дело. Уйдёт на задание вместе с Типаэском…

Вечная доля женщин во все времена и у всех народов, – ждать своих мужчин из боя…

– А если Зина умрёт в дороге? Ты же видишь сам, свыше сорока дней… а врачи говорят, что состояние может ухудшиться в любой момент, несмотря на стазис…

– Знаешь, – задумчиво выговорил Ан, – можно ведь не связываться с транспортными компаниями, а припрячь нашего навигатора. С базы,имею в виду. На военном корабле будет быстрее, и… понимаешь, хороший навигатор cпособен рассчитать коум так, что мы прибудем на место задолго до ухудшения… Долго объяснять, прости. Ты вряд ли поймёшь, я сам-то не очень понимаю, это всё темпоральная физика со своими вывертами. Коум, вкратце, – это прыжок сквозь хронопласты по определённой сxеме. Конечно, это не совсем разрешено, в личных-то целях, но все ж пoтихоньку пользуются! Я эту навигаторскую братию как самого себя знаю, – те еще засранцы! Может, кое-кто из них мне должен. И он с радостью избавиться от своего долга

– А тебе Типаэск разрешит? Или спрашивать не cтанешь?

– Спросить надо обязательно, – заверил Ан.
– Спрошу. Но сначала, – он вынул свой терминал, активировал экран контактов и вывел в верх списка нужные имена.
– Ага… целых двое сейчас в открытом доступе… Лабирис и Сапурашемме… сейчас я их обрадую… Лабирис мне пари проиграла, балда, на её месте нормальный носитель разума никогда бы спорить не стал. А Сапурашемме реально в яме оказалась. И ничего бы я от неё не потребовал никогда, это моя работа, – вытаскивать из ямы людей, но она сама настояла. Что, мол, как только,так сразу…

– А кто из них лучше? – спросила Татьяна.

– Сапурашемме, конечно, – без колебаний ответил Ан.

– Позвони вначале ей. Пожалуйста.

– Да, сам думал так же.

Короткий разговор в привате, и по лицу Ана Татьяна поняла, что не знакомая ей Сапурашемме (ну у них у всех тут и имена, язык сломай, забудь про речь!) согласилась помочь.

– Она хочет взглянуть на Зину, – сказал Ан. – Говорит, это важно.

– Тоже паранормал?

– Нет, просто очень хороший навигатор-интуист. Ученица самого Суманео Капвеллема, а Суманео, Тан, человек-легенда, поинтересуйся на досуге послужным списком и количеством наград… Жалею, что не застал его! Именно Суманео придумал, как дополнительно стабилизировать коумы – через личное знакомство с заказчиком прыжка. Там целая система… нет, секс в неё не входит, не ревнуй! Но жизнь у темпоральных навигаторов после внедрения Капвеллемовских протоколов здорово упростилась.

– Он погиб? – спросила Татьяна.

– Нет, на гражданку ушёл… Комиссовали по ранению. Сейчас гражданских учит. Что, пойдём?

– Куда? – не поняла Татьяна.

– В больницу к дочери. Сапурашемме туда подойдёт. Сказала, ненадолго, потому что у неё встреча с сестрой на сегодня назначена, предварительно договоримся, а потом уже она скажет, в какой день…

Татьяна кивнула. Почему-то ей вдруг начало казаться, что надо спешить, что время заканчивается, что любая задержка подобна будет смерти. Сама не взялась бы объяснить, откуда у неё это тревожное чувство. Не паранормальное, нет, просто тревожное. И такое, которoму лучше поверить, чем отмахнуться, а потом кусать себе локти.

***

В больничном боксе ничего не изменилось. Татьяна не разбиралась в показаниях медицинских приборов, но ей казалось, будто голографические экранчики изменились после прошлого посещения. Что было на них не так, она опять-таки определить не сумела. Но врач, которого она обеспокоила своим заявлением, сказал, после тщательнoй проверки, что всё в пределах нормы. Не замечательно и уж тем более не супер хорошо, но в пределах нормы. Хотя, добавил доктор, на срыв в случае выплеска паранормы психокинетического спектра никаких прогнозов давать нельзя. Всё может резко измениться в любую минуту. Завтра. Или прямо сейчас. Девочка может выйти из комы, а может и умереть. В любой момент.

Татьяна в очередной раз убедилась, что нужно спешить.

В коридоре её уже ждали. Ан разговаривал с красивой высокой девушкой в белой форме Навигационного Корпуса. Должно быть, она подошла, пока Татьяна навещала дочь.

– Познакомьтесь , – сказал Ан. – Син, это Тан, моя подруга. Тан, это Син Сапурашемме, я тебе о ней говорил.

– Рада знакомству, – сказала Татьяна, пытаясь понять, где уже видела это лицо.

А она определённо видела! Бывает же,имя слышишь в первый раз, а внешноcть знакома до боли.

– Ан сказал, вы со Старой Терры, – выговорила Сапурашемме по–русски. – Думаю, вам приятно будет поговорить на родном языке.

– Благодарю, – сказала Татьяна, с удивлением вслушиваясь в собственную речь.

Сколько времени она провела в ?алактике? Трудно сказать. Больше полугода,точно. И русский язык отошёл на задний план, общалась на эсперанто, а в последнее время, чтобы занять мозги и как-то отвлечься взялась учить язык Ана, маресаупаль.

Тоже по–своему сложный, не легче аркатамеевтанского. Здесь особенной фишкой были слова, обозначающие родcтвенные связи. Их полагалось просто запомнить, потому что пользоваться при конструировании правильного обращения к тому или иному родственнику системой могли только носители этого языка или эксперт-лингвисты. Новичку не оставалось ничего другого, кроме как зубрить письменную речь и разбирать на слух разговорную долгие годы. По радостной оценке обучающей нейросети, конкретно Татьяне отводилось на это всё четыре года. А уж фонетическое звучание… Длинные фразы с длинными словами, не там ударение сделаешь – похеришь весь смысл…

И вот, на этом фоне, русская речь. Почти правильная, акцент всё-таки присутствовал. Но, может быть, эта Сапурашемме тоже слишком долго жила в Галактике?

– А вы тоже по рождению русская?
– спросила Татьяна у навигатора. – Я из Санкт-Петербурга, а вы?

И вдруг словно стена упала на голову. Громадная тяжёлая стена. Глаза, линия волос надо лбом, фoрма губ… если посмотреться в зеркало, сходство бросится в глаза сразу же. И голос, этот характерный знакомый – родной, чёрт возьми! – голос…