Чтение онлайн

— Спасибо за искренность! — усмехнулась Саша.

— Пожалуйста! Александра, ты не станешь возражать, если я поживу у тебя некоторое время?

— Живи. А чего, говоришь, сделает этот злой дядька, если тебя тут найдет?

— Шею свернет, моргалы выколет, мне и тебе заодно, — ласково улыбнулась сестрица.

— Ого! Ну, тогда будем строить баррикады.

В общем, решили, что Катя пока поживет у Саши. Она не будет выходить из дома без надобности, а там, глядишь, все как-нибудь наладится. Единственное, о чем Саша попросила сестру, — регулярно звонить родителям и бодрым, постановочным голосом заверять, что у нее все сказочно прекрасно. Катя клятвенно заверила, что будет врать им хоть каждый день.

А на рассвете сестры разошлись по комнатам спать. Утро пьяной ночи (бутылка коньяка в минус!) мудренее.

На следующий день, когда алкоголь выветрился, Саша задала Кате резонный вопрос: на фига было заводить отношения, от которых потом бежишь в панике?

Вот все-таки скверный у Саши характер! Сама понимала, что надо было, наверное, промолчать и ни о чем таком не спрашивать, а сама — злая, старая ханжа — высунулась и сразила бедняжку риторическим вопросом. Катя от него сморщилась, будто съела лимон.

— Ну, сначала-то было клево! Папик серьезный, много новых возможностей. Я полгода развлекалась тем, что с ним по миру ездила, с родителями-то дальше стран бывшего соцлагеря и не выбиралась! И вообще, когда все статусно — от шмоток и ресторанов до частных самолетов — это радует, поверь мне!

— Ты его любила?

Катя взглянула с укоризной, дескать, ну кто про такое спрашивает?

— Саш, ты о чем?

— Я о чувствах. Например, о любви, которая заставляет сильнее биться сердца, толкает нас на необдуманные поступки, вплоть до геройства, ну и так далее… Ты что-нибудь об этом слышала?

— Слышала, — усмехнулась Катя. — Нет, сердце в его присутствии сильно не билось. Разве что, когда он мне пригрозил, что если дурить не перестану, то мой труп найдут в канаве! А про необдуманные поступки… А зачем их совершать? Если не думать, то такой горячки можно напороть и в такое дерьмо с этой вашей любовью вляпаться! Я ведь не дура, понимаю, к чему ты клонишь, Саша: осуждаешь меня за то, что не по любви отдалась. Ну так я, чего стесняться, продалась задорого, не у всех так получается.

— Кать, тебя послушать, можно подумать, что ты жила где-то в голодном африканском племени и деньги являлись для тебя вопросом выживания!

— Нет, не в африканском племени, а в Москве, где деньги имеют большое значение! — возразила Катя. — Да, представь, хочу быть богатой и независимой!

— Какая шустрая барышня! Хочет независимости и больших денег! А что имеем в активе? Две модельных ноги, красивую попку и очаровательную мордашку? На честно заработанные достижения не тянет, извини.

— Нет, ты все-таки старая зануда, — вздохнула Катя. — Молодость и красота — не достижения, а подарок природы, который можно и нужно использовать.

Саша улыбнулась — молодец Катенок! Вот она, психология настоящей стервы! Сашина бывшая приятельница Света поставила бы Кате «зачет», нет, пятерку с плюсом за высший пилотаж — стервозную сущность в ангельском обличье.

— Все-таки правильно говорят, что любовь придумали русские, чтобы денег не платить! Скажи мне, Саша, какие бонусы в итоге получает честная женщина за добродетель? Вот я смотрю на свою мать: такая красивая женщина, может, даже более красивая, чем я. И что? Что она получила за красоту, моральные принципы, верность одному-единственному мужчине? Унизительное существование? Безденежье? Глядя на нее, я поклялась, что никогда не позволю себе дойти до такого состояния! Использую свою красоту и молодость, стану целеустремленной, небрезгливой девушкой, но до мамашиного унижения не опущусь. Саша, я видела, как она годами сидела у телефона и ждала, что ей позвонят со студии, ее пригласят, про нее вспомнят! Считала копейки, лежала в больнице в общей палате, рано состарилась. Разве она не была достойна лучшей доли? В результате мать превратилась в больную, сломленную женщину, сделав невыносимой не только свою жизнь, но и нашу с отцом. Как она срывала на нас раздражение за свои неудачи, знала бы ты! Да я в пятнадцать лет была готова уйти из дома хоть куда-нибудь, потому что не могла все это выносить, а уйти было некуда.

— Ну, бедная девочка, душа и руки в шрамах, — усмехнулась Саша, — сочувствия небось ждешь! Снять бы с тебя штаны да отхлестать хорошенько за твои рассуждения. Только боюсь, это надо было сделать лет десять назад.

Они молчали. Пауза затянулась и становилась угрожающей. Сложно наладить отношения с сестрой, с которой познакомилась два дня назад, а она оказалась взрослой барышней с хитрой житейской правдой.

— Продаться хочешь подороже, Катенок? Понимаю. И не осуждаю, потому что нет у меня такого права, и вообще я не об этике, а, как ни странно, о логике. Ты сказала, что боишься зависимости? Так ведь, Кать, ты сейчас как раз и делаешь все для того, чтобы пройти путем своей мамы и впасть в зависимость от кого-то. Ну, поспонсируют тебя богатые дяденьки еще лет десять, нет, сейчас с деньгами и при правильном подходе к здоровью эти сроки можно продлить, — лет двадцать, а дальше что? Вот и будешь сидеть, как мама, и ждать, позовут не позовут, выберет тебя какой-нибудь богатый папик или не выберет?

Катя задумалась, а потом, обрадовавшись удачно найденному решению, выпалила:

— Так я за эти двадцать лет денег успею накопить!

— Ну, если успеешь… А по мне — все равно лучше надеяться на себя!

— Вот ты и надейся! А я как-нибудь своим умом проживу.

Саша поняла, что если дальше развивать данную тему, то они поссорятся.

И стали сестрицы (такие разные!) вместе жить-поживать. Правда, спокойно пожить получилось недолго, потому как начали к ним захаживать незваные гости.

В тот вечер Саша притащилась домой совершенно измочаленная, даже Катя, свободная от таких предрассудков, как жалость, взглянув на нее, прониклась сочувствием.

— Во-во! Посмотришь на тебя, Саша, и сразу поймешь, что если женщина сама зарабатывает на жизнь, то как женщина она заканчивается.

— Неужели все так плохо?

— Еще хуже! — хихикнула Катя. — Сань, давай я за едой схожу. Тем более у нас и коньяк закончился!

Катенок ускакала за хлебом насущным. А через пять минут после ее ухода раздался звонок. «Ключи забыла, раззява!»

Саша открыла дверь, а там не Катя, а какой-то хмырь, ростом под потолок.

— Здрасьте!

Только Саша было приготовилась спросить, чьих он будет, а он раз — и не дожидаясь приглашения, всунулся в прихожую, и входную дверь прикрыл.

— А я к Кате! Уверен, она будет очень рада!

Неужели тот самый таинственный покровитель? Лет средних, вертлявый какой-то, ухмылочка будто приклеенная, с уголовными замашками и раскинутыми веером пальцами.

— Мужчина, а вы всегда в гости без приглашения ходите?