Чтение онлайн

Кто мы? Что удерживает зверей, готовых на все, лишь бы выжить? Что связывает этих животных внутри нас, не давая им вырваться на волю? Воспитание? Нет. Скорее пример героизма, проявленного кем-то другим, рядом, в тяжелый момент. Мы покрыты шелухой вежливых слов. Только дунет ветер боли, она слетает прочь. Что остается? Ненадежные бумажные стены соблюдающихся приличий, а за ними - голодный хищник.

Кто мы? Для чего приходим в этот мир?

Может ли, предавший однажды, осознать содеянное? Чтобы более никогда не переступать черты, отделяющей добро от зла? Не знаю."

Ведь, действительно пошел к госпоже с просьбой соваться. Попал в неудачную минуту. Сидела принцесса хмурая, молчаливая. Пока рассказывал, да пояснял, да уточнял - словечка не обронила. Мысли обуревавшие госпожу отражались на лице, скользили по нему серыми тенями. Вот толмач и услышал неласковое.

– Заступник нежданный. Скройся с глаз моих! Проваливай. Сама разберусь.

С неудовольствием, огорченный, поведал братьям про неудачу. Только вопреки его ожиданиям, близнецы отчего то остались довольны. Не понятно.

– Ниче, толмач. Спасибо. Ты нам друг. Настоящий. Уважаем! Это ты ей под горячую руку попал. Но она запомнит, обдумает. Она такая. Мы знаем.

Чего такого они успели понять в госпоже своими куриными мозгами, интересно? Обозлился Неждан. Но виду не подал. Ушел к себе, взялся за перо.

"Ватаки рассказывал мне о мудрости недеяния. Думаю, что в этом скрыт глубокий смысл! Есть же у россов поговорка о благих намерениях, да о том, куда оные заводят! Учиться мне еще бестолковому и учиться. "

Ли снова снился подъем на Футзи. Бесконечная дорога в небо, целующее знаменитую вершину. Горький воздух, пахнущий соснами и льдом. Изредка мокрый шлепок ветра по лицу, резкий крик птицы.

– Зачем я это делаю? Можно понять, совершающих паломничество семидесятилетних старух - они родились и выросли в земле, где силуэт горы более узнаваем, чем лицо правителя. Можно понять юношей, они собрались испытать себя, или выполняют обещание, данное почтенному родственнику, тяжело больному отцу, например. Можно понять молодоженов, они направляются к вершине за счастьем. Монахи тянутся к священным местам. Обеты у них свои есть. Но ты, дорогая? Для чего лезешь вверх? Ты? А? Развеять прах воина, конечно благое дело. Но что заняться больше нечем? Могла передать поручение его семье, объяснить. Пусть бы и шагал на вершину один из родственников. Верно? Стояла, как последняя дура на снегу. Повторяя про себя смиренно обращение.

– Амэ-но охабари, пожалуйста, приди ко мне. Позволь найти тебя! Амэ-но охабари!

Поверила сказочке, сочиненной тысячу лет назад. Хорошо. Пусть так. Каждый день ждала. Ждала. Вот-вот объявится обещанный отцом Филаретом меч. Даже расспрашивала. Не слышал кто про сие бесценное изделие бога? Увы. На смех не поднимали и за это спасибо. Что у нас в итоге? Пятьдесят гвардейцев. И на это потрачено столько времени??? Идиотка она и есть идиотка. Из песни слов не выкинешь.

Проснулась с сильно бьющимся сердцем, резко села, поднесла ладони к лицу. Браслет светился, наполняя комнату мягким золотистым сиянием. Что такое? Встала на четвереньки, (а как иначе, если спишь на полу) прислушалась. Ничего. Обычная густая тишина. И голоса. Издали, со двора, отрывистый сердитый шепот. В чем дело? Босая, полу сонная, в наброшенном на плечи халате, осторожно раздвинула седзи, просочилась в коридор, споткнувшись о свернувшегося калачиком человека. Чуть не шлепнулась. Вот и вся хваленая подготовка. Стыдитесь, девушка. Подавила порыв раздражения. Корова неповоротливая. Блин. А еще бойцом себя считает.

– Неждан? Что ты тут делаешь?

Он собрался объясняться. Принцесса положила тонкий пальчик на губы юноше.

– Тс-с-с. Пошли.

Заскользила по коридору, бесшумно, (зря ли ее колотила Тинэль) выглянула во двор. В нескольких шагах от крыльца, вытянув из ножен мечи стояли Ояма, и два, назначенных им на эту ночь, охранника. А перед ними... Монахи. Местные, чтущие Просветленного Принца. Бритые налысо, с непокрытыми головами. И...

– Отец Михаил? Вы же уехали в Ки-ото.

Он кивнул и поклонился.

– Что такое?

Удивленно спросила Ли. Ояма, не оборачиваясь извинился.

– Простите, госпожа. Они требовали, чтобы я позвал вас. Я уговаривал их потерпеть до утра.

– Все в порядке, Ояма-сан. Ты правильно действовал. Но раз уж я проснулась, могу выслушать монахов. Только оденусь.

Неждан видел, пока принцесса вернулась в гостиницу, что офицер тщательно обыскал каждого из трех ночных гостей. Не слушая никаких возражений. Особенно сопротивлялся отец Михаил. Помощники Оямы наблюдали с самым суровым видом.

– Вы невежливы.

– Иначе, не пущу! Добрая ночь, Неждан-сан.

– Добрая ночь, Ояма-сама. А вы не ложились? Или уже встали?

Нелюбимого им священника из Порту толмач проигнорировал. Ояма ответил.

– Спал здесь, на веранде.

Толмач решил, что усердный вояка решил проконтролировать поведение самураев. Понаблюдать за тем, как они несут стражу. Но офицер добавил неожиданно.

– Хотел встретить последний рассвет в этой деревне.

Неждан наклонил голову в знак понимания. Действительно. Сначала здесь, а вскоре настанет и время последнего рассвета в Синто...

– Простите, если мой вопрос доставил вам неудобство, Ояма-сама.

Ли появилась вскоре, в сопровождении той самой служанки, расположением которой Неждан пользовался столь беззаботно, к обоюдному удовольствию. Госпожа разбудила Ачико, чтобы она приготовила чай. Попросила толмача не уходить.

– Останься, дорогой полиглот.

Фразы Неждан не понял. Ключевое слово было незнакомым. Не росским, не ромским, не латыньским. Толмач потер длинным пальцем переносицу. И отмел вопрос прочь. До более подходящего момента. Точно неуклюжий верблюд, застыл задумавшись на дороге. Ачико задела его проходя мимо, бросила на юношу быстрый пылкий взгляд, просеменила на кухню. Сегодня ночью они опять были вместе. Но недавно, смутное предчувствие обеспокоило толмача, вынудило подняться и залечь перед входом в комнату госпожи. Самозванец, в телохранители подрядился, гонимый глупым беспокойством, и тут же - задрых крепко, ни фига не услышал. Госпожа об него, точно о свернутый в рулон ковер, споткнуться изволила. Хорошо еще смеяться не стала.

Принцесса присела, подогнув ноги напротив застывших точно изваяния монахов. У Неждана защемило сердце. Так прекрасна показалась госпожа. Безупречная осанка, спокойные изысканные жесты. Чуть вздернутый подбородок. Удивление в прищуренных глазах.

– Отец Михаил, вы же уехали вечером? Почему вернулись?

Священник с застывшим неживым лицом кивнул в сторону спутников.

– Я просто проводил этих людей к вам, по их настоятельной просьбе.

Ли полу обернулась к незнакомцам.

– Итак? Ваши объяснения? Что привело вас ко мне в неурочный час?