Та-Ро
Шрифт:
– Осторожнее, капитан!
Ли погрозила пальчиком.
– Вы становитесь дерзким. Впрочем, что наша жизнь, как не рискованная игра?
– Превосходные слова. А кто автор?
Ли бесцеремонно приписала высказывание себе. Шалить - так шалить, авось Вильям Шекспир, весьма вольно процитированный и неизвестный в этом мире, не будет обижен. Хотя, плагиат, он и есть плагиат... Дон Педро предложил пройти в каюту.
– Я угощаю. Вино из поместий моего дяди превосходно! Жареный каплун, фрукты... Мой повар совсем неплох. Вот увидите.
Ли приняла галантно поданную руку и поплыла точно роскошная яхта, колыхая юбками, в золоченые двери. Подпортив картину впереди успели проскользнуть близнецы и Ояма. А что делать? Работа у них такая.
Петр и Павел замерли за спинкой кресла принцессы. Отчаянно мешая услужливым официантам, но не сдавая позиции. Пусть изворачиваются, как хотят, тянут руки с риском расплескать вино и рассыпать диковинные сладости, то не их телохранителей печаль. Таэда маячил в дверях. А Ояма с тремя воинами, прикрывал подходы к капитанскому мостику. Дон Педро, впрочем, делал вид, что молчаливые живые статуи в парадных кимоно в кают-компании дело самое обыкновенное. Как и два громадных росских медведя. Застольная легкая беседа лилась себе журчащим потоком. Ли сознавала, что ее обольщают и веселилась. Капитан понимал, что ни один его маневр не удается в полной мере, но не собирался отступать. К обоюдному удовольствию они провели за ужином пару часов. Ли, правда, отказалась попробовать каплуна. Не то, чтобы она была упертой вегетарианкой. (Ангелина Королева, например, не могла представить себе жизни без котлет и сосисок.) В свое время Тинэль потратила немало сил, пытаясь переучить воспитанницу. Воительница предпочитала растительную пищу. Ли спорила с ней, горевала без холодца, пельменей и блинчиков с мясом... А теперь, еще в Синто, поняла, что всерьез пристрастилась к рису с овощами. От одного вида жареной птичьей тушки, политой густым мясным соусом, ее начало мутить.
– Разве что немного рыбы, мой дорогой капитан.
– Воля ваша. Только Жюльен будет очень огорчен. Он безумно старался, в надежде угодить вам.
Ли улыбнулась и отпила глоток вина. Она умела молчать не просто так, а интригующе. (Спасибо наставнице со всеми ее уроками хороших манер.) Тонкие пальчики управлялись с вилками-ложками-ножечками с невероятным изяществом. Конечно, что греха таить, девушке было бы гораздо удобнее просто взять с блюда яблоко и впиться в него зубами. Но, увы. Правила поведения за столом не допускали и менее ужасных вольностей.
– Вино в самом деле неплохое.
– Жестокая. Оно бесподобно. Просто вы мстите за правду о внешности.
– Да, благородный дон. Открою секрет. Подобной истины, безжалостно высказанной вслух вам никогда не просит ни одна женщина! Обычная...
Капитан наклонился к девушке. Проговорил вкрадчиво.
– Кстати, Ваше Высочество, вам не стоило покупать мою лояльность.
– Вот как? Почему же?
– Вы сами по себе драгоценность. Вам хочется служить. Еще немножко и я вытянусь как ваши азиатские гвардейцы. Или эти росские медведи - в струнку.
Ли откинулась на спинку кресла, посмотрела исподлобья. Посетовала горестно. Искренне.
– Именно это и происходит со всеми. Просто кошмар какой-то. Не успеешь назначить кавалеру свидание, а он уже служит тебе, служит, служит.
– Готов отказаться от предложенной вами платы.
– Готовы?
– Ну...
Он улыбнулся.
– Почти.
Очевидно следовало торговаться и выспрашивать, что именно капитан желает получить взамен. Но Ли не хотела никаких отношений кроме чисто деловых. Медленно, оценивающе, она прошлась взглядом по губам, гладко выбритому подбородку тонущему в высоко подвязанном на горле белом батистовом шарфе. Нелепая мода щеголей с главного бульвара в Лиссабо. Черный камзол туго охватывал широкую грудь. Капитан был отменно сложен. Вне всякого сомнения - он опытный любовник. Ли вздохнула. Какой яд влили ей в кровь поцелуи Даниила? Почти ласково проговорила.
– Мне очень жаль, любезный кабальеро. Но плата останется прежней. Время нашей беседы подходит к концу. Можете попросить о чем-нибудь.
Дон Педро дернул подбородком. Крупная жемчужина блеснула в мочке уха.
– Ваше Высочество. Мне хочется, что бы вы остались живы. Если это возможно. Вы идете на самоубийственный риск. Без армии ваша попытка обречена. Повремените. Навербуйте войска и тогда...
Ли быстрым жестом положила палец на яркие губы капитана.
– Достаточно, дон Педро. Молчите. Прошу вас.
Больше не было сказано ни слова кроме вежливых фраз прощания. Близнецы за спиной Ли смотрели орлами. Слащавый щеголь из Порту им активно не нравился.
Быть героем древних пророчеств - отнюдь не самое большое удовольствие на свете. Даже, когда под твоей рукой у пояса Меч. А рядом Воины.
Иные пути выматывают не ноги, а сердце. Знак, принадлежавший настоящему святому старцу, предсказавшему Кто будет его носить. Каково это - ощущать его на груди, под одеждой? Оружие, о котором еще две тысячи лет назад было написано - Явится дева и смахнет голову чудовища. Вот оно, ждет - не дождется своего часа. Четки, каждая бусина их помнит прикосновение пальцев Матери. Вместо браслета на тонком запястье.
Она единственная надежда, так уверяла наставница, ровесница этого мира.
У нее все получится. Это сказал истинно верующий священник, полный светлой силы.
Ей пора идти - подтвердила ведьма, олицетворяющая саму природу.
Все верили в принцессу.
Все, кроме нее самой...
Она перестала видеть сны. Вообще. Раньше мучили кошмары. Позже пришли, полные сомнений, странные неприятные картинки, сменяющие одна другую. И вот пустота, как отрезало. Даже лица близких людей, потерянных или погибших не всплывали из глубин сознания. Ей казалось - так легче. Как рыцари опускали забрало шлема - она отгородилась от себя самой. От уставшей, измученной, растрепанной, потерянной и потерявшейся девушки, человеческого существа в железном умном теле великолепного бойца. Порой на короткое мгновение неожиданной радости (как в случае с Амэ-но ри), Ли чувствовала себя уверенно. Достаточно уверенно для того, что бы решиться идти. Все остальное время запуганный ребенок в глубине ее души рыдал от страха.
– Госпожа?
– ?
Она резко обернулась к Ояме.
– Вам плохо?
Ли съежилась. Покачала головой.
– Нет.
– Вам плохо. В таком состоянии умирать нельзя.
– ?
– Это неправильно.
Ли потрясла головой, как мокрый щенок выбираясь из воды.
– Что?
– Вы полны боли.
Рука с короткими толстыми пальцами протягивала платок, вытереть мокрое от холодного пота лицо.
– Госпожа. Послушайте старика.
Ли сквозь всю свою тоску слегка очнувшись, хмыкнула с недоверием.
– Старика?
– Старика.
Жестко повторил Ояма.
– У меня есть взрослые внуки. Я их больше никогда не увижу. Но это не важно.
– А что тогда важно?
– Важно как я умру. Не когда, не где, не с кем, не почему - а как. Вот и все.
– Все?
– Да.
Близнецы не понимали родного языка Оямы. (Умели разобрать не более трех десятков наиболее простых и часто встречающихся слов. Поблагодарить там. Попросить воды.) Офицер и его госпожа беседовали совершенно спокойно. Точно были вдвоем.