Сын Зевса
Шрифт:
– Идет македонское войско!
Встревоженный народ проводил гонцов к правителям города. Бледные, еле переводя дух, гонцы повторили:
– Македонское войско идет форсированным маршем. Уже прошло через Фермопилы. Подходит к Копаидскому озеру!
Правители, стараясь сохранять спокойствие, переглянулись между собой, как бы спрашивая друг у друга: что это значит?
– Это Антипатр идет! – сказал один из беотархов. – Неужели мы испугаемся Антипатра? Не такой уж он грозный полководец, да и войска у него немного. А наши македоняне крепко заперты в Кадмее, они ему не помогут!
Правители успокоили народ. Приказали вооружиться. Если Антипатр подойдет к Фивам, дадут сражение.
Но вскоре явились другие гонцы, еще более встревоженные, еще более испуганные.
– Граждане фиванские! На нас идет сам Александр!
И снова правители принялись убеждать фиванцев:
– Как может оказаться здесь Александр, если он убит в Иллирии? Ведь люди видели своими глазами, как под Пелием погибло вместе с ним все его войско!
– Но мы слышали, что вождя называют Александром! – уверяли гонцы. – Они уже вступили в Галиартскую область. В селениях, где они брали провиант, люди слышали это имя – Александр!
– Ну так, значит, это Александр Линкестиец, сын Аэропа. А уж с ними-то мы договоримся. Линкестийцы никогда не стремились поработить Элладу. И вы сами подумайте, граждане фиванские, если бы Александр, сын Филиппа, был жив, то смог ли бы он от Пелиона дойти сюда за тринадцать дней? Не на крыльях же они летят, они люди, а не боги. Не поддавайтесь пустым страхам: убитые не встают, а невозможное остается невозможным!
Фивы снова успокоились. Люди принялись за свои обычные дела. Да и правда – как мог бы Александр за тринадцать дней явиться из-под Пелиона в Беотию? Пустые слухи, пустые страхи!
А на другой день Александр, которого фиванцы так охотно и так надежно похоронили, уже стоял со своим войском в Онхесте, почти под стенами Фив.
Невозможное оказалось возможным. Александр пришел.
Судьба Фив
Александр, как только узнал о событиях в Фивах, прямо из-под Пелиона повернул войско в Беотию.
– Они обманули меня! – сказал он, взбешенный вероломством фиванцев. – И они за это жестоко поплатятся. Я заставлю их горько пожалеть о том, что они сделали!
Войско шло почти без отдыха. Александр шагал вместе с пехотинцами своим резким, стремительным шагом, показывая пример выносливости и неутомимости. Широкоплечий, коренастый, он не уступал старым воинам, закаленным в трудных походах. И там, где даже они сдавали, он все еще шагал и шагал.
Они шли по суровым землям, по бесплодным, иссохшим степям, поднимая пыль, от которой задыхались сами. Они переправлялись через реки, карабкались по каменистым склонам горных хребтов, стоящих на пути. Перейдя Кабунские горы, они на седьмой день вступили в Фессалию. А еще через шесть дней оказались по ту сторону Фермопил и по Локрийским холмам вошли в Беотию.
Немного не дойдя до Фив, Александр занял небольшой город Онхест, недалеко от Копаидского озера. Здесь, среди безлесной Тенарской равнины, войско его остановилось и перевело дыхание.
Эллины не верили своим глазам, увидев Александра. Но это был Александр, сын Филиппа, и это его фаланги стояли под Фивами!
И сразу в Элладе все переменилось. Афинское ополчение, которое Демосфен собрал на помощь Фивам, осталось дома.
Аркадяне уже спустились было со своих гор, направляясь к союзникам. Но имя Александра остановило их на Истме.
Зато в македонское войско отовсюду пошло пополнение. Шли платейцы, которых жестоко угнетали фиванцы, шли феспийцы, шли фокидяне… Все эти народы, когда-то порабощенные Фивами, ненавидели Фивы. Услышав о смерти Александра, они пришли в отчаяние. Кроме него, никто не мог укротить безудержную жестокость фиванцев. Впереди были снова рабство и мучения.
Но Александр пришел!
И теперь не было для фиванцев врагов страшнее, чем эти люди, которых они так долго держали в рабстве, мучили и презирали.
В Фивах готовились принять бой. Македонская партия подняла было голос:
– Надо сдаться. Нам не сохранить города!
Но правители, которые незаконно вернулись в Фивы, нарушив все договоры, и друзья их, которые тайно открыли им ворота, не могли сдать города. Принять бой – еще есть надежда победить. Сдать город – приговорить себя к немедленной смерти.
В Кадмее уже знали, что Александр в Онхесте. В городе были друзья, которые ухитрялись сообщать македонянам обо всех событиях. Услышав, что Александр жив и что он здесь, под Фивами, Филота едва не прослезился:
– Пришел! Клянусь Зевсом, пришел!
И опять стоял на стене, с нетерпением ожидая увидеть идущее к Фивам македонское войско.
Прошел день, полный ожидания. Протекла медленная осенняя ночь. И наутро случилось то, чего так ждали македоняне в Кадмее, – они увидели идущее к Фивам войско. Шла конница. Шли фаланги. Громыхали осадные машины, волоча за собой густую желтую пыль. А впереди на вороном лобастом коне ехал Александр.
– Пришел!
Весь гарнизон кричал от радости, приветствуя своих. Трубили в трубы, чтобы показать Александру, что они живы и что они не сдались.
Александр подвел войско к стенам города и стал лагерем у его северной стороны. Тридцать тысяч пехоты и три тысячи конницы подступило к Фивам – опытные, умелые, закаленные в битвах воины и с ними полководец, не знающий, что такое страх.
– Подождем, – сказал Александр. – Может быть, фиванцы поймут свое безумие и попросят мира. Разбить их мы всегда успеем. Но если они одумаются и сдадут город, мы уйдем отсюда без войны, которая ни им, ни нам не нужна.
Фиванские правители поспешно собрались на совет. Они еще никак не могли опомниться, никак не могли поверить своим глазам, что царь македонский, живой и невредимый, стоит у их стен!