Сын епископа
Шрифт:
«Храбрый парень и верный друг, — отозвался Морган. — Почему ты не привезешь его в Кулди?»
«Мне уже пора обратно?» — осведомился Келсон.
«Да. Кардиель попросил меня с тобой связаться. Они с Ариланом надумали добиться назначения Истелина епископом Меарским, им хотелось бы узнать твое монаршее мнение. Я сказал им, что ты их, скорее всего, одобришь, но сделать это ты должен лично».
Разумность предложения была очевидной, и важность дела — вне вопроса, но Келсон почувствовал, что в глубине таится нечто большее, малопонятное и, вероятно, скверное. Дугал завозился: похоже, и ему передалось это беспокойство, так что Келсону пришлось усилить контроль.
«Что стряслось? — спросил он. — Чего ты мне еще не сказал?»
«Кто-то пытался убить Дункана сегодня вечером… Мераша на кинжале».
«Что?»
«Один из его же людей. Почти мальчик. К несчастью, он мертв».
«А Дункан?»
Его собственное потрясение дало резонанс, он тут же почувствовал, как Дугал сжался и попытался высвободиться. И тогда нехотя перехватил управление, дабы еще ненадолго удержать связь, даже если это нагонит страху на беднягу Дугала.
«Он вне опасности, — пронизало короля спокойствие Моргана. — Глубокий порез на руке, который я, вероятно, смогу вылечить утром, и вполне предсказуемые последствия действия зелья, но больше ничего. Вернись как можно скорее — и все».
Морган прекрасно владел собой, но его переполняли невероятно сильные эмоции. Несмотря на попытки Келсона ослабить натиск, Дугал содрогнулся, и связь начала колебаться. Отказавшись от роскоши словесного общения, Келсон передал свое согласие и призыв поскорее прекратить связь ради Дугала — и вышел из соединения, столь же вынужденно, сколь и добровольно. Резко разворачиваясь, чтобы ухватить запястья содрогающегося Дугала, он по-прежнему улавливал смутные отголоски боли Дункана, которая проникла в душу Моргана — только теперь они исходили от Дугала.
— Прекрати! — хрипло прошептал он, как следует встряхивая друга и пытаясь воззвать к его отчаявшемуся разуму. — Взгляни на меня, Дугал! Вздохни глубоко и послушай! Не обращай внимания. С тобой все в порядке. И с Дунканом… Ты не…
Его разум поплыл к Дугалу, и тут слепящая боль словно взорвалась в глубине его взгляда, ударив по быстро выставленным щитам, отразившись и почему-то вновь задев Дугала, с еще большей силой.
Дугал завопил, сложился вдвое и осел на пол, глухо рыдая, бесслезно, с сухим треском, хватая воздух ртом и сотрясаясь в объятиях Келсона.
Келсон был ошеломлен. Обнимая исступленного Дугала и пытаясь его утешить, он искал и не мог найти причину подобного состояния. После того, как прервалась связь с Морганом, Дугал не должен был больше ничего чувствовать.
Но когда Келсон попытался, наконец, совершить новое прощупывание, ему все стало исчерпывающе ясно.
— Щиты, — прошептал он, отступая как можно скорее, отодвигая от себя Дугала и взирая на него в изумлении. — Матерь Божья, Дугал, да откуда у тебя щиты? Ты меня слышишь, Дугал? У тебя щиты! Дугал, ты цел?
Тот нескладно выпрямился и кое-как сел, поддерживая голову одной рукой и опираясь на колено короля. Келсон больше не требовал от него немедленного ответа, а лишь ждал, пока Дугал опять придет в себя. Наконец, тот медленно поднял голову, утер рукавом заплаканное лицо и посмотрел на короля несколько остекленелым взором.
— Дугал, что случилось? — еле слышно прошелестел Келсон.
Тот попытался бодро улыбнуться.
— Я собирался спросить у тебя то же самое. Боже, сердце так и ноет!
— Тебе каким-то образом удалось перехватить кое-что из того, что Морган посылал мне, — прошептал Келсон. — А затем ты выставил щиты. Как ты это сделал?
— Что?
— Щитами загородился. Это мало кто из людей умеет делать. Все шло превосходно, пока Морган не сообщил мне о нападении на Дункана и о мераше.
— Это еще что такое? — бесстрастно спросил Дугал.
— О, Иисусе Милосердный, ты, конечно, не знаешь. Это зелье. Понятия не имею, откуда оно взялось. Но оно убивает деринийскую магию. И мы… короче, не можем тогда пользоваться магией. На мне его никогда не пробовали, но с Морганом такое было. А теперь — и с Дунканом. И я знаю, как его применили, чтобы сделать моего отца беспомощным перед колдовством Кариссы, так что она смогла его убить.
Дугал содрогнулся.
— Послушать, так просто жуть…
— Вот именно. И ты попытался выйти из соединения! О, Господи, у тебя, оказывается, есть щиты! А у него нет, — и Келсон раздосадованно махнул рукой в сторону спящего Каулая. — И насчет тебя такое трудно было представить. Но тут мы получили этот отголосок от Дункана. Так что это еще за чертовщина? Ты можешь хоть что-нибудь вспомнить?
Дугал потер виски и болезненно поморщился.
— Я не могу думать, когда на меня орут.
— Я не ору. Я просто должен знать, что стряслось, — сказал Келсон чуть с меньшим напором. — Ты меня дьявольски напугал.
— Я и сам себя дьявольски напугал.
Дугал осторожно сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, не глядя на Келсона и пытаясь вернуться к воспоминанию о внезапной боли.
— У меня в голове полная каша, — наконец заговорил Дугал, запинаясь, — но помню, что как только ты перестал говорить, у меня… Меня вроде как дремота охватила.
— Здесь моя вина, — пробормотал Келсон. — Признаюсь, я сделал чуть больше, чем то, о чем сказал тебе. Но это не должно было так на тебе отразиться. Что-нибудь еще помнишь?
— Я… да, было смутное ощущение, будто Морган смеется… И что-то о епископах… и… а затем — жуткая боль у меня в голове.
— Таково должно быть Дункану от мераши, — произнес Келсон, кивая. — Каким-то образом ты вошел в соединение глубже, чем я полагал… достаточно, чтобы передалось ощущение. Но щитов я никак не ожидал. У Каулая их точно нет.
— У него и с животными так не ладится, как у меня, — сообщил Дугал не без некоторого раздражения. — А он в свое время был охотником не хуже Кьярда. — Он помедлил. — Может быть, это имеет какое-то отношение ко Второму Зрению. Может… Может, оно связано со щитами.