Чтение онлайн

Но она вдруг подошла к нему и положила руки на плечи, заглядывая в глаза. В свои четырнадцать он был уже на голову выше ее. В расширенных зрачках матери он видел свое искаженное отражение. Яркая синева ее глаз привычно успокаивала.

Рене была полна решимости, в ней не было ни капли истерики.

— Послушай, сынок, — твердо произнесла она. — Твой папа не плохой человек. Он не обманывал меня. Я знала, что у него кто-то есть, я его не осуждаю, потому что, самое главное — мы с ним давно уже… не вместе. Просто живем под одной крышей.

— Но ты не должна уходить сейчас! — чуть не плакал бледный мальчишка, до крови кусая губы. — Именно сейчас тебе нужна поддержка. И стоит и дальше жить под одной крышей!

— Прости, малыш, я знаю тебе сейчас больно, и мне горестно от этого — расстроенно ответила она. — Но именно сейчас, мне лучше уйти.

— Кода все только начинается? — словно не веря противился Макс.

— Все будет хорошо, я просто хочу освободить его от всего этого. Твой папа заслуживает счастья. Пожалуйста, пойми меня.

— Тебя я может и пойму, а его нет, — прошептал он. — Как он может отпустить тебя?

Она ничего не ответила, и Макс понял, что все это бравада. Что ей тоже жутко страшно. Впереди болезнь и никакого намека на светлое будущее, только тьма. С каждым днем ей будет только хуже. Знать и жить с этим — никому такого не пожелаешь, и он увидел, как она напугана.

Ему всего четырнадцать лет, но он принял твердое решение — не бросать ее, уехать с ней. Мать сначала противилась, пыталась подговорить Юргена, чтобы он не разрешал, но все бесполезно.

— Я буду с тобой, — спокойно, но твердо произнес сын, и Рене тогда впервые поразилась, какой он не по годам взрослый.

Вдвоем они переехали на крохотную квартирку на окраине Мюнхена, Макс перешел в новую школу поближе, Рене по-прежнему ходила на работу, скрывая от всех свой диагноз.

Но это не могло длиться вечно. И однажды кошмары превратились в реальность.

Рене Мартенс работала учителем в начальной школе, и, пока Макс был маленьким, он тоже учился в ее классе. Как только дети достигали десяти лет, они переходили в среднюю школу на поруки другому классному учителю, а Рене получала новых первогодок.

Поначалу Макс даже думал, что это чудовищная врачебная ошибка, ведь с его матерью долгое время все было… в порядке. Она смеялась, хмурилась, постоянно что-то писала и читала, они подолгу разговаривали после просмотра хорошего кино, обсуждая героев и сюжет, иногда ругались и спорили. Часто вместе катались на лыжах в зиму. Макс уже пару лет как увлекся сноубордом, тут же забросив лыжи, но, чтобы кататься с матерью по одним и тем же трассам, он снова достал их обратно. Ботинки сильно жали, но он молчал. Он часто теперь молчал о том, что джинсы становятся коротковаты, а футболки уже облезли и выцвели. Что нужны новые учебники и письменные принадлежности. Оставив дом Юргена, они оставили прежнюю беззаботную жизнь. Но он не роптал. И зная, что зарплата учителя крохотная, он просто спускал джинсы чуть ниже, брал учебники в библиотеке, а чего не было — ксерокопировал у классного руководителя.

Раньше у Макса всегда было много друзей, к нему постоянно тянулись ребята, но теперь он стал слегка замкнутым и угрюмым, и хотя он надеялся и верил, все равно с нехорошей тяжестью на сердце ждал.

Однажды мать пришла домой раньше времени, в руках у нее был объемный короб. Из него торчали какие-то предметы, глобус, папки.

Макс прогуливал тогда школу дома, но мать не ругала. Он часто прогуливал, честно стараясь, чтобы прогулы не сильно влияли на его успеваемость. Но если была возможность улизнуть — он так и делал, пропадая в скейт-парке или на склонах за городом, отрабатывая все новые финты. Искренне мечтая однажды стать лучшим, выиграть медаль и порадовать мать.

Он покосился на короб и сразу все понял. Рене взглянула на него красными от слез глазами и тихо проговорила:

— Меня уволили.

Тот молча смотрел на нее, не зная, как реагировать, но она устало села на стул, так и не расставшись с коробкой. Наверное, попросту забыла про нее.

— Пару месяцев назад я поняла, что не могу вспомнить имени ученика. Потом двух. Потом всего класса. Я читала фамилии в журнале и просто смотрела кто поднимает руку. Даже клеила им на грудь стикеры, но это все оказалось бесполезным. На следующий день я опять не могла вспомнить их имена. Тогда они просто стали учениками, без имен. Я попалась по глупости, представляешь? По такой глупости, — она смахнула слезы и Макс подошел, осторожно забирая короб. — В класс вошел пожилой мужчина и я подумала, что он за Барбарой, она одна осталась по списку, кого не забрали. Я сказала ей «беги к папочке». Боже мой…

Рене всхлипнула, но постаралась улыбнуться.

— Это оказался ее дед? — иронично отозвался Макс, не зная, как подбодрить мать. Но она усмехнулась и покачала головой.

— Нет. Это был наш директор, — она не выдержала и вдруг прыснула. Он тоже засмеялся.

Они сидели как дураки на стульях в крохотной кухне, смеялись над этим случаем, до конца не осознавая, насколько все плохо. А беда не ждала долго.

Мать по-прежнему значилась женой Юргена, и органы опеки не интересовались заботящимся о матери сыне. Думали, что отец проживает с ними. С этой стороны никогда не было проблем.

Макс сильно испугался, когда однажды мать ушла в магазин и не вернулась. Сначала он даже не обратил внимания, но когда по прошествии почти двух часов она так и не вернулась с макаронами, за которыми пошла, он заволновался. Набросил куртку и бегом бросился к магазину. Подробно допрашивал продавца и тот кое-как вспомнил женщину средних лет, которая стояла у прилавков и растерянно оглядывалась. Ушла, ничего не взяв.

С колючим холодом на сердце Макс прочесал весь район, прежде чем нашел мать в соседнем парке. Она сидела на скамье, дрожала и испуганно озиралась.

— Мам? — взволнованно воскликнул он, настороженно взирая на испуганную женщину.

— Макс? — тихо ответила она ему и распахнула глаза, словно до нее что-то дошло. Вздохнула с облегчением. — Сынок! Я так испугалась!

Оказалось, что в магазине она вдруг забыла за чем шла. И даже хуже. Она забыла как ее зовут. И где она живет. Стояла и в ступоре разглядывала все вокруг, не понимая, как она там оказалась. Ушла и бродила по окрестностям, не зная, куда идти и где ее дом. И только голос Макса привел ее в чувство.