Свободные
Шрифт:
– Я узнал кое-что о Соне.
– Правда? – говорить непросто, однако я выпрямлюсь. – Что именно?
– Человек, который пытался убить тебя в переулке, позавчера встречался на стройке с Игорем Ростовым. Стройка давно закрыта. А Игорь Ростов – не тот, с кем просто так решают увидеться.
– И что это значит?
– Это значит, что тебе лучше держаться как можно дальше от Болконских. Если они как-то связаны с деятельностью Ростова…
– А что у него за деятельность? – Парень стискивает зубы, а мне вдруг становится очень страшно. – Что такое? В чем дело?
– Они специализируется на продаже девушек, - наконец, отвечает Андрей. – Люди Игоря уже несколько лет подряд похищают молодых девушек, чаще всего без родственников, а затем подсаживают их на наркотики или сильно действующие депрессанты.
– Зачем? Я…, я не понимаю…
– Изначально похищали иностранцев, однако сейчас они поняли, что гораздо дешевле доставлять товар, не покидая границ страны. Они держат их где-то за городом, наверно. Я не знаю. Зарабатывают на проституции, подделывают документы…, - с каждым его сказанным словом мне становится все труднее дышать. Теслер серьезно выдыхает, хочет подойти ко мне, но я пячусь назад. – Зои, - шепчет он, - держись от этих людей подальше.
– Ты хочешь сказать, что…, - прерываюсь. Горло сдавливает ужас, - что Соню продали? Что сейчас она накачена наркотой и…
– Я ничего не хочу сказать. Я просто сообщаю, что узнал.
– О, боже мой. Господи, - хватаюсь руками за лицо. Комната вдруг кружится. Я неуклюже облокачиваюсь спиной о ледяную, скользкую стену и пугаюсь, - что же скажет Саша? Что же с ним будет? Надо срочно найти помощь у взрослых, привлечь кого-то. Я не знаю, но надо что-то делать! Она ведь…, ведь…
– Это бессмысленно. Их система работает уже ни один год. И единственный здесь выход – просто держаться от них как можно дальше.
– Не может такого быть, чтобы не было способа вернуть Соню! Она ведь не исчезла! Она здесь, в городе, совсем рядом! Нельзя просто стоять в стороне, сложив руки! Это неправильно!
– Неправильно – это когда тебя поймают и посадят в палату рядом с ней, - рычит Андрей. Подходит ко мне и испепеляет глубоким, пронзительным взглядом. – Не ввязывайся.
– Нет. Теперь я буду делать то, что считаю нужным. А твое мнение…, - я обижено и зло стискиваю в кулаки руки, - твое мнение пошло к черту.
Рвусь к выходу, однако парень ловко останавливает меня, схватив за руку.
– Отпусти! – кричу я.
– Нет.
– Зачем ты это делаешь?
– Что делаю? Пытаюсь сберечь твою голову?
– Мне ничего от тебя больше не нужно! – восклицаю я и вижу, как в глазах у парня что-то меняется. Он стискивает зубы, а я продолжаю, - ты прекрасно знаешь, чего хочешь. Знаешь, что тебе нужно. Но ты боишься. И это просто омерзительно! Не чувствовать ничего, убивая людей, но дрожать лишь от одной мысли о близости с кем-то, кому ты дорог!
– Не пытайся сделать вид, будто знаешь меня! Тебе и половины неизвестно из того, что побуждает меня к моим поступкам!
– Да кому, какое вообще дело до твоих побуждений? Ты живешь дальше, ты давно оставил все проблемы за своей спиной! Так хватит уже оборачиваться!
– Нет, не хватит. Иногда надо жить с тем, что имеешь, а не закрывать на это глаза.
– Иногда надо принимать тех, кто хочет тебе помочь.
– Ты не можешь помочь мне.
– Но ты ведь мне помог!
– Теслер бледнеет. Отходит назад и крепко зажмуривается. Я вижу, как ему плохо, но на этот раз не подхожу ближе. Хватит. – Я буду рядом, - шепчу я, с силой сжав в кулаки руки, - только если ты этого захочешь. Но в противном случае…
Пожимаю плечами. Вырываюсь из туалета и обхватываю себя пальцами за талию, едва сдерживаясь от слез и тоски по его синим, красивым глазам. Почему же так сложно. Почему так трудно. Меня покачивает, но я упрямо иду вперед и не оборачиваюсь. Если вас не любят, лучше оставить свои чувства позади. Если в вас не уверены - лучше попросту забыть о каждой минуте, которая когда-то приносила удовольствие. Прошлое надо оставлять в прошлом. А жить в мечтах, в постоянном ожидании и грезах, будто тот, кто тебе нужен, неожиданно опомнится? Нет. Это слишком сложно. И больно. В один миг ты человеку нужен, а затем ты ему никто. Вот так просто. И он живет себе дальше, а ты больше не можешь дышать.
Подхожу к Диме. Он лежит на диване, а, увидев меня, счастливо улыбается.
– Моя маленькая лгунья! – протягивает он и привстает. Его тело вновь валится вниз, глаза взметают из стороны в сторону, будто он не только пьян, но и обдолбался, а кисти хорошенько дрожат от растекающегося по венам лекарства. – Ты вернулась. Ты плакала? Тебя обидели?
– Тебе пора домой. Ты даже стоять не можешь.
– Не волнуйся за меня, птенчик. Я – вольная птица. Я могу делать все, что захочу! И еще у меня богатый отец и крутая машина.
– О, это просто замечательно.
– Я завидный жених.
Дима усмехается, а я протираю руками лицо. Кажется, наконец, настал тот момент, когда он вообще ничего не соображает. Оглядываюсь. Его друзей нет рядом. Музыка громыхает так сильно, что у меня начинают болеть уши. Я вновь смотрю на парня, вздыхаю и вдруг понимаю, что не оставлю его здесь в таком виде. Не позволит совесть. Более того, не позволит ревнивая, обиженная сторона, которая едва заметив вдалеке лицо Теслера, решает отомстить.
– Вставай, - устало приказываю я и помогаю парню оторваться от дивана, - надо уходить.
– Я думаю, ты права, но не признаюсь в этом.
Удивленно усмехаюсь. Общаться с Димой, когда тот пьян, гораздо приятнее, чем когда он соображает. Да, от него ужасно пахнет, и его колени постоянно прогибаются, но, тем не менее, он хотя бы не стремится испортить мне жизнь, что значительно расслабляет обстановку.
Мы выходим на улицу, пройдя через все круги ада. Блондин падает каждые две минуты, а я, как не пытаюсь его поднять, постоянно терплю неудачи. Он слишком тяжелый, а я слишком слабая. В итоге добираемся до выхода едва ли не к полуночи, и уже на парапете в нескольких метрах от собравшейся толпы, Диму тошнит прямо мне на туфли. Я думаю, хуже и быть не может, однако он делает это еще раз, и меня распирает дикая злость.