Чтение онлайн

Когда я прихожу в себя, в комнате тихо. Открываю тяжелые веки, приподнимаюсь и вдруг понимаю, что на мне нет нижнего белья, что тело прикрывают лишь оборванные остатки от бордового платья, а на руках и талии огромное множество небольших синяков, по очертаниям напоминающих отпечатки ладоней. Горло сводит. Слезы, так и застывают на глазах, и я дрожу от холода, который пробирается сквозь кожу, проникает внутрь тела.

– Мы хорошо провели время, - вдруг отрезает знакомый голос. Поднимаю голову и вижу Диму. Он кидает на смятую постель деньги. Затем подходит к двум парням, один из которых дрожащими пальцами пытается застегнуть ширинку, и добавляет, - больше твои услуги нам не потребуются.

Я остаюсь одна в этой пустой, темной комнате, трясущимися руками закрываю голое тело и все-таки начинаю плакать. Меня ломает. На части. Как ветку. Закрываю пальцами глаза и ору изо всех сил, изнывая от отвратительной, колючей боли где-то в сердце. Тело ноет, его крутит, тянет, и я как не пытаюсь, не могу поверить в то, что произошло. Покачиваю головой, говорю себе: нет, нет, это не так, ничего не было, не может быть, а сама беззвучно трясусь от рыданий, ошпаривающих горло. Порывисто подрываюсь с постели. Стискиваю зубы, нахожу чью-то спортивную, длинную кофту и набрасываю ее на плечи. Решаю бежать вон из дома. Вырываюсь на улицу и, не обращая внимания на ошеломленные, любопытные взгляды, несусь вперед. Дальше. Как можно дальше.

Когда слезы заканчиваются, и сил не остается, я сбавляю темп. Молча, крепко сжимаю губы и иду вперед, понятия не имея, где нахожусь. Просто переставляю дрожащие ноги и не оборачиваюсь, зная – за спиной слишком много воспоминаний, которые мне абсолютно не нужны. Я бы все отдала, чтобы попросту стереть их, чтобы нажать на кнопку и проснуться без памяти, совсем другим человеком. Поднимаю взгляд, замечаю знакомое здание и иду к нему, как к единственному светлому пятну во всем черном тумане.

Почему-то женщина за регистрационным столом не останавливает меня, но и не улыбается как прежде. Лишь провожает ошеломленным взглядом до лифта и исчезает из вида, когда дверцы закрываются. Я не хочу думать о ее реакции, как и об остальных прочих. Упрямо вычеркиваю из головы то, что уже успела заметить в ее глазах: шок, сожаление, и плетусь вперед. Открываю дверь палаты, прохожу внутрь, замираю.

– Зои?

Саша отрывает взгляд от электронной книжки и испуганно роняет ее на простынь. Затем, несмотря на синяки и ушибы, подрывается на ноги и кидается ко мне.

– Что с тобой? – кричит он. – Что случилось? Зои? Посмотри на меня! Посмотри!

Но я не могу на него смотреть. Закрываю руками лицо и вдруг оказываюсь в теплых, крепких объятиях. Саша сжимает меня изо всех сил и шепчет дрожащим голосом:

– Я убью их, убью их всех, Зои.

И я знаю, что вряд ли он исполнил данное обещание, но киваю. Сжимаю его худоватые плечи и обессиленно плачу, не представляя, как мне теперь быть и что делать.

– Мы справимся, - обещает он. – Мы переживем это, Зои. Переживем вместе.

Однако вряд ли такое можно пережить. Саша подталкивает меня к постели, укрывает одеялом, а сам садится рядом, будто помощь нужна отнюдь не ему. Он сжимает мою руку и порывисто моргает, словно пытается очнуться от ночного кошмара.

– Ты не оставишь меня? – почему-то спрашиваю я и с надеждой смотрю на брата. И впервые я вижу на его лице не страх, не сомнение и не горькую улыбку.

Саша сводит брови и отвечает мне серьезным, ледяным голосом:

– Никогда.

И я ему верю. Закрываю глаза и засыпаю.

ГЛАВА 13.

Софья Нелова не появляется в школе уже две недели. Саша не находит себе места, я не нахожу ее исчезновение случайным, а Ярый находит для нас спасительный порошок снежного, мыльного цвета немного горького на вкус.

Мы стоим на парковке и поочередно вдыхаем белые кристаллики с самодельного, смятого листа бумаги. Когда я откидываю назад голову и потираю зудящий нос, у меня все начинает летать и кружиться перед глазами, будто сижу я не в машине, а на карусели в родном городе, и нас так и вертит, и вертит, и вертит. Цвета сменяют друг друга, я слышу, как смеются парни и почему-то тоже улыбаюсь, воображая, что не докатилась до такой низости и ни разу не кайфовала с друзьями в тачке.

– Идемте, - командует Саша. Он первым выкатывается из салона. Выпрямляется и тянет руки к черному небу, словно пытается дотянуться до него пальцами. – Звезды! – вопит он и хохочет, - звезды падают на меня!

Ярослав присоединяется к нему, и они вдруг носятся по полупустой парковке, выкрикивая все известные им названия созвездий, грезя о красивом апокалипсисе, где человечество убивает не метеорит, а падающий Сириус. Я невозмутимо закатываю глаза. Что особенного в том, что на наши головы валятся звезды? Куда больше меня волнует земля, бродящая под ногами волнами и косой, пьяный горизонт. По-моему, раньше он выглядел иначе. Я подхожу к ребятам и подхватываю их за локти.

– У нас важные дела, забыли? Нам предстоит отомстить каждому, кто когда-то посмел перейти нам дорогу!

– Идем в путь!

– Путь в идем!

Несемся к супермаркету. Врываемся в главные двери и тут же пускаемся к прилавкам. Саша хватает тележку, Ярый хихикает, заставляя ее алкоголем, а я бегу к отделу с краской. Беру пять красных баллончиков, клей и ножницы. Потом упаковываю три отвратительных, слизистых селедки, дожидаюсь Сашу и вместо того, чтобы сложить все набранные мной предметы в корзину, сама усаживаюсь внутрь, и раскидываю руки в сторону, когда брат со всех ног несется вдоль светящихся прилавков. Я сбиваю пальцами продукты. Они падают за нами, оставляя след, волшебные «крошки», и мы слышим, как ругается охранник, но не обращаем на него никакого внимания. Ярослав неуклюже кидает на мой живот два толстенных, шерстяных одеяла, упаковку шоколадного печенья и кривит губы:

– С вами я стал бунтарем.

– О, да. Твой мамочке явно не понравится, что ты нюхаешь кокс и гробишь городское имущество. Зои, мы, определенно, плохо на него влияем.

– Вообще-то я имел в виду шоколадное печенье. Мне дома его запрещают есть.

Я хохочу и раскрываю соленые орешки. Охранник, увидев это, меняется в лице, бледнеет, сереет, желтеет и верещит:

– Вы не имеете права!

– Не имеем? – Ярый вытаскивает пачку денег. Машет ею перед собой и ржет. – Вы в этом уверены? Уверены, что я чего-то не могу? Да, мне все блин можно! Я и вас куплю, если захочу, понятно? И этот магазин. И этот район. Поэтому простите, однако ваша претензия отклоняется.

– Он юристом хочет быть, - киваю я, прожевывая орехи. – Так что не спорьте с ним.

Мужчина застывает на месте. Я смеюсь, и мы подлетаем к кассе. Толстая женщина даже не пытается как-то сопротивляться. Пробивает продукты и хмурит брови, заметив десять пачек женских прокладок. Все-таки поднимает на меня взгляд, а я раздосадовано шепчу:

– Слишком они у меня обильные в последнее время.

Выбегаем на улицу и скидываем пакеты на заднее сидение. Саша садится за руль, Ярый устраивается рядом с шоколадным печеньем, а я плюхаюсь впереди. Даже в состоянии дикого и страшного опьянения пристегиваюсь. Думаю, я никогда не избавлюсь от этого. Всегда буду сидеть с трясущимися руками, и всегда буду помнить крик, прозвучавший за секунду до того, как маму у меня отняли.