Суть Руми
Шрифт:
Эй, где ты, Насух? Покажись-ка в передней!"
Вот в этот момент страх достигнул зенита!
И сердце раскрылось, и эго разбито,
И рухнуло, будто стена крепостная!
Так жизнь началась для Насуха иная.
Бессильным вдруг давнее стало заклятье,
Лишь милостью Божией и благодатью!
Тут старому судну настала кончина,
И с мачтой его поглотила пучина!
И срам его тела, взлетевший высоко,
Вдруг выпустил жертву, как спугнутый сокол!
И чистой водою напились алмазы,
Наполнился чистыми мыслями разум!
И грязь засверкала парчой золотою,
И палка сухая покрылась листвою!
И ожил мертвец и восстал из могилы,
Стал молод, красив, полон страсти и силы!
Вот, что вдруг случилося с Насуха душою,
Суфийской молитвой и личной мольбою ...
Насух изменился в мгновение ока,
Услышав призывы. И казни жестокой
Уже не страшится. Коль веришь – не больно!
А все остальные затихли невольно,
Окаменев, как в объятиях гидры.
И слышны зловещие капли клепсидры ...
* * *
Вдруг фрейлины крик тишину прорезает:
– "Да вот же серьга!" Все смеются, рыдают!
Потеря нашлась! Вмиг наполнилась гулом
И музыкой баня. Сняты караулы.
Душою почуял Насух облегченье -
Получено доброго Бога прощенье!
Подходят к нему с извиненьями дамы:
– "Наш добрый Насух, мы устроили драму
Напрасно тебя оскорбив недоверьем
И травле подвергли, как дикого зверя,
Несчастного, в этом закрытом загоне.
Мы просим прощения за беззаконье!"
Ещё передали – принцесса Насуха
Позвала, чтоб вытер её он насухо.
* * *
Ответил Насух им, потупивший очи:
– "Ведь солнце не просит прощенья у ночи!
Вы просто не знаете, как я виновен,
Грех мой был чудовищен и баснословен!
Он хуже всего, что подумать могли вы!
Я – худший на свете развратник блудливый!
У вас обоснованные подозренья,
Заслуживал худшего я посрамленья!
И если б украл я жемчужину в бане,
Была б то лишь кроха моих злодеяний!
Ведь вы же не знаете, кто я на деле,
Не знает никто, что в моём скрыто теле!
Но добрый Господь мою сущность змеину
На время укрыл. Сатана мне подкинул
Те трюки, что вы не видали покуда.
А к ним я добавил такие причуды,
Что им подивился бы сам Сатана!
Но милостив Бог – прощена мне вина!
Грехов своих старых латаю прорехи,
Теперь лишь такие важны мне успехи!
Вся прежняя жизнь, все мои огорченья
Сейчас потеряли любое значенье!
И я выпрямляю свои искривленья
Мечами раскаяния и смиренья!
Как кедр стал прям, как жасмин - благороден,
Как лилия – чист! Я впервые – свободен!
По ниточке шёл я, как канатоходец,
Но лопнула нить и я рухнул в колодец!
У Бога я помощи клянчил неловко,
На жалкий призыв мой, в колодец верёвку
В ладони мои опускает Создатель!
Я вылез наружу, на солнце! Предатель
Я был бы пред Богом, коль занялся б снова
Проделками похотуна записного!
Минуту назад я давился блевотой,
Валялся в сортире, тонул в нечистотах!
Теперь же отмылся и выполз на волю,
Стою перед вами и правду глаголю!
Желаний тюрьма вдруг меня отпустила,
Впервые я волен и чувствую силу!
И если бы волосы рты заимели,
Их хор бы не выразил то, как на деле
Душа моя освобождению рада!
Стою я средь бани, гарема и сада,
Средь града, страны, ... среди целого мира,
И слушаю неба волшебную лиру!
Стою, повторяя: 'Дай Бог вам то знанье,
Что я получил лишь в минуту отчаянья!' "
________________________
* Насух (aраб.) – очищенный, улучшенный, исправленный, искренний.
"Taуба насух" - искреннее раскаяние. – Прим. перев. на русск.
Mecнави (5, 2228 – 2316)
МОИСЕЙ и ПАСТУХ
Пришлось однажды слышать Моисею,
Как пастушок, сидящий на порожке,