Чтение онлайн

У меня в кармане неожиданно заголосила «моторолла». В звенящей тишине горной ночи ее звук рвет нервы, как смычок туго натянутую струну.

Я останавливаюсь.

Торопливо вытягиваю радиотелефон, чтобы как можно быстрее нажать на кнопку вызова и заткнуть пронзительное верещание. Кажется, что этот звук слышат все «духи», собравшиеся как по эту сторону Пянджа, как и по ту. Наверное, и в далеком Кабуле слышат пронзительный голосок черной пластмассовой коробки.

– «Файзабад-4?» – голос прозвучал совсем рядом, как будто неизвестный мне человек находится за правым плечом.

– На связи.

– Выходи на объект с восточной стороны. Увидишь разваленный дувал под двумя пирамидальными тополями. Жди там. К тебе выйдут.

– Понял.

– Конец связи.

Мой собеседник не отличается разговорчивостью. Но оно и к лучшему: лишний раз трепаться в эфире – себе дороже. «Духи» уже давно обзавелись сканерами и плотно сидят на наших радиочастотах армейских радиостанций. Думаю, что сканирование радиотелефонов для них тоже не проблема. Сейчас можно любую электронику купить даже рынках в Москве. Были бы «баксы».

«Объектом» на языке моего недавнего собеседника именуется тот самый нейтральный кишлак – цель нашего путешествия. Перед выходом Снесарев накидал мне его подробную схему с привязкой к сторонам света. Так что не заплутаюсь…

…К нужной окраине кишлака вышли точно в срок. Но Луна взошла раньше, поэтому последний отрезок пути пришлось спускаться под ее раздевающим светом. Казалось, что из кишлака нас в это время рассматривали сквозь оптические прицелы десятка «эсвэдух» [14] . Поганое ощущение, нечего сказать…

Такие вещи запоминаются на всю жизнь, да и стоят они не менее десяти лет жизни. Ощущение сродни тому, как будто топаешь правофланговым на параде на Красной площади, и вдруг в десятке метров от мавзолея обнаруживаешь, что на тебе нет штанов. Вожди на трибуне этого еще не видят. Но вот-вот строй пройдет перед ними, тогда – хана…

Кишлак молчит, мрачновато отсвечивая под Луной остатками побелки на стенах домов и погрузив в непроглядную тьму кривые улочки и дворы. Что нас ждет в них? Во всяком случае, не мирные жители.

Я решил подстраховаться и войти в кишлак на двести метров восточнее «точки рандеву». Определение «нейтральный» может убаюкивать только человека несведущего. На самом деле эта самая нейтральность предполагает свободу действий не только с нашей стороны, но и противника. Так что лучше перебздеть, чем недобздеть…

На узкой улице, в которую нырнул наш маленький отрядик, оказалось темно хоть глаз коли. Высокие дувалы полностью перекрыли лунный свет. На мгновение мы ослепли, словно после яркой гостиной оказались в глубоком погребе.

Движением руки я остановил своих людей. Мы постояли минут десять, приучая глаза к темноте и прислушиваясь к посторонним звукам. Из ближних шумов мои уши смогли различить только стук веток дерева за глиняным забором. Их раскачивал ветер, но чтобы понять это, потребовались напряженное вслушивание и занемевший палец на курке.

Все остальные звуки гасил неумолчный гул воды Пянджа, несущего волны по перекатам за околицей.

Снега в кишлаке не было, и наши ноги мгновенно погрузились в густую глину.

С хлюпаньем и чавканьем выдирая ступни из месива, я жалел, что не могу зажечь фонарик. Одного взгляда на эту великолепную «контрольно-следовую полосу» хватило, чтобы понять: был ли кто-то в этом заброшенном жителями и Аллахом кишлаке или нет. А если и был, то когда…

Пройдя по безобразно грязной улице, наша группа успела запыхаться и извозюкаться в глине. А, судя по схеме, нужно было проползти еще две такие улицы…

Поворот, еще один…

Скоро перед нами должны вырасти пресловутые пирамидальные тополя, где нас должны ждать люди таинственного «Файзабада». И зачем только мы ему понадобились?

Проползая (ходьбой это назвать было невозможно) мимо очередного крестьянского двора, я услышал звук, который не был похож на привычное пение ветра. Это скорее напоминало хруст под каблуком глиняной плошки…

Борясь с острым желанием бросить в черноту гранату, я нырнул в проем ворот, висевших на одной петле. Присел рядом с забором, нащупывая стволом автомата возможную цель. Следовавший за мной Муззафаров повторил это движение, заняв позицию у противоположной стены. Жуков, повинуясь предупредительно вскинутой руке таджика, замер на улице, прикрывая наш тыл.

Секунда, другая, третья… Я сидел, постепенно успокаивая стучащее сердце. Глаза нестерпимо щипало от пота, стекавшего из-под промокшей шапки, позаимствованной у Снесарева взамен потерянного кепи.

Но вытереть лоб было некогда. Да и нечем: руки сжимали автомат, направленный в сторону черной постройки.

Тишина. Стук сердца в ушах затих и теперь я вбирал в себя звуки всеми порами своего тела. Неужели показалось? Жду еще несколько минут, казавшиеся часами, затем жестом руки приказываю Музе подойти к зданию. Как бы там ни было, нужно его проверить, чтобы потом не получить выстрел в спину.

Таджик, стараясь не выходить на открытое место, крадется вдоль забора к углу строения. Из-за темноты, окутывающей нас, не могу определить, что это: сарай или жилой дом.

Судя по расположению, это скорее второе. А если это так, то в нашу сторону смотрят, как минимум, два окна. И в котором из них неизвестный противник прореживает черноту прицелом?

Слышу тихий прерывистый свист. Это условный знак Музы, что он добрался до стены и теперь страхует меня. Короткими перебежками, едва ли не в присядку, пробираюсь к таджику. Глаза уже давно привыкли к темноте, поэтому хорошо вижу его лицо.