Чтение онлайн

— Ну и? Какие тут могут быть но? Ты что, боишься, что, став свободным, он тебя оставит?

— Что-то вроде… — признаваться в этом было и больно, и обидно, и просто унизительно. Но врать брату… не хочется, да и бесполезно.

— Шу, ты что? Ты серьёзно? — Кей чуть не рассмеялся, но вовремя прикусил язык. — Он же влюблен в тебя, как… как… — обзывать её любовника мартовским котом было как-то неловко, — ты что, не видишь? Эй, тебя по голове, случайно, не били в последнее время?

— Кей…

— Что Кей? Да слепому видно, что этого Тигренка от тебя не оторвать никакими силами! Ты хоть замечаешь, как он на тебя смотрит? И, если даже он не умеет толком пользоваться своей магией, вряд ли он настолько промахнулся? Вместо отворота приворот — это не слишком ли?

— Да нет, не настолько, конечно… но там тоже не всё так однозначно… просто я знаю, что получится, если я его сейчас отпущу. Даже если я всего лишь разрешу ему говорить… пойми, Кей, я не могу взять и отказаться от него. Пока есть хоть какой-то шанс… хоть крошечный шанс, что я не потеряю его…

— Шу, но почему?

— Что почему?

— Почему ты так уверена…

— Я просто это знаю. Кей, я не могу объяснить тебе, это можно только почувствовать… это как цвет, или запах… только не цвет и не запах, а вероятности. Немного похоже на фехтование, когда ты знаешь, как поведет себя твой противник в следующий момент, к чему приведет тот или иной удар… только противника не видно.

— Ох, Шу, как у тебя все сложно.

— Да уж. Мне бы чего попроще, братик…

— Ты его любишь?

— Да. Люблю.

— А как же твой маркиз?

— Кей, не усложняй ещё больше, ладно? Я надеюсь, что Дайм поймет, но… давай не будем об этом, пожалуйста.

— Шу, а ты говорила Тигренку, что любишь его?

— Нет, и не скажу.

— Может, стоит?

— И как ты себе это представляешь? Дорогой, я тебя люблю, но ошейник не сниму и говорить не разрешу. Не бред ли?

— Нда… хорошо нам, простым королям…

— Ага, хорошо вам. Вот женишься ни своей Таис, и никаких проблем.

— Скорей бы. Я по ней соскучился.

— Скоро увидишь. Урман вроде собирался её на Осенний бал привезти.

— Да? Это он сам сказал или ты догадалась?

— Какая разница? Будет твоя Таис на балу, будет.

— Это радует. Надеюсь, она меня не успела забыть за эти три месяца…

— Ладно тебе, Кей… Зак, не смотри на меня с такой укоризной. Получишь свою шиера в целости и сохранности.

— Не будь на Тигренке ошейника, я бы ему… не мог промахнуться в другую сторону.

— Не злись, Зак. Он не виноват…

— Не злюсь я. Где он там? Пора бы, наконец, идти.

Шу позвала Тигренка, наложила на всех изменяющие чары, все вместе они зашли за Эрке с Балустой, и отправились развлекаться.

— Эй, не приставай к моей девушке!

— Девушка, вы его девушка?

— Этого пьяного придурка? Да ни в жизни!

— Слыхал? Отстань от красавицы! — молодой наемник снова склонился к ушку симпатичной девицы. — А как зовут тебя, красавица?

— Митта, красавчик. А тебя? — девушка кокетливо повела округлым плечиком и выставила вперед грудь, приподнятую тесным корсажем и соблазнительно выглядывающую из белой блузы с кружевами.

— А меня Кей. Потанцуем?

— Потанцуем. У тебя имя, как у нашего короля, — влажные карие глазки сияли, щечки разрумянились в предвкушении.

— Эй, невежа! Это моя девушка! Она со мной танцевала! — пьяненький ремесленник полез к наглому вояке с кулаками. Наемник не выглядел опасным противником, будучи почти на голову ниже и почти вдвое легче здоровенного кожевенника.

— Уйди, кабан немытый! — Митте не улыбалось снова оказаться с оттоптанными ногами и трещащими в медвежьих обьятиях ребрами. — Не буду я больше с тобой танцевать!

— Не волнуйся, милочка, — шепнул Кей девице и поймал кулак ремесленника в полете, и, используя инерцию его же движения, завернул ручищу тому за спину и отправил носом в землю. Детина попытался встать, но зарычал от боли — любое движение грозило вывернуть руку окончательно, а то и сломать.

— Не пора ли тебе домой, невежа, — голос наемника был тих и спокоен, но спорить с ним кожевеннику как-то уже расхотелось.

— Угу, — сдаваясь, промычал детина, и юноша отпустил его, давая возможность подняться. Кожевенник с кряхтением встал, готовый к тому, что прыткий молодчик продолжит тыкать его мордой в мостовую, как он сам непременно поступил бы на его месте, но тот дружелюбно ухмыльнулся и бросил ему монетку со словами:

— Иди, выпей за здоровье нашего доброго короля.

Детина довольно улыбнулся — а не плохой парень это наемник, и за короля грех не выпить. Юноша подхватил Митту, польщенную тем, что из-за неё подрались мужчины, а ещё более тем, что ей достался такой славный кавалер, легко справившийся с вечным задирой кожевенником, и закружил в танце.

Веселая компания царственных особ развлекалась напропалую. Для начала завернули на ипподром, просочились в служебные помещения, выудили из обслуги и жокеев массу полезной информации и ещё больше просто слухов и сплетен. Затем пообедали в довольно приличном заведении неподалеку от Центрального базара, заодно обсудили с заезжими купцами перспективы торговли шерстью и сукном в предверии зимы, и выслушали мнение торговой публики о новых налоговых правилах, введенных Регнтшей. Коммерсанты так расхвалили Её Высочество, что настроение Кея и компании здорово испортилось, до тех пор, пока один из купцов, самый старый и недоверчивый, не высказал здравую мысль о том, что если казна вдруг дает послабление в одном месте, непременно жди неприятностей с другого боку. После чего дискуссия плавно перешла на тему — каких подвохов ждать от новой власти. Ошалев несколько от политики в интерпретации простого народа, честная компания направилась на базар, проветриться.

Странновато было Хиллу идти по родным базарным рядам, встречая множество знакомых лиц, даже столкнувшись с одним из новых учеников Мастера, и оставаться при этом неузнанным. Старые привычки всё же взяли свое — кошель из кармана какого-то ротозея незаметно перекочевал в карман мнимого наемника, как обычно, прямо перед носом другого воришки. Тот вздумал было возмутиться, но Хилл состроил в его сторону свирепую физиономию и красноречиво похлопал по рукоятке меча на боку. Монет в кошеле оказалось немного, но Хилл рассудил, что лучше мало, чем пусто.