Судья и палач
Шрифт:
Для Любы это трагедия. И только забота о раненом женихе не позволяет ей зациклиться на своих переживаниях. И еще Катя. Она очень привязалась к ней. Ни шагу без нее. Последнее время они постоянно вместе, даже ночуют под одной крышей.
— Что, огорчил?.. Тогда чтобы все разом… В общем, есть одна новость. И не очень приятная…
— Ну вот, отдыхать надо, а ты с плохими новостями…
— Тут мне один человек сообщил, что Сафрон на тебя бочку катит…
— Чего ему неймется?
— Из-за Лимона все. Я уже говорил тебе, все шишки на его врага, на Вольфа валили. Но кто-то пустил слух, что ты на него всерьез мог наехать. Говорят, тебя этот гад сильно побил…
— Да, было дело, — не стал отрицать Степан.
— Так что у тебя были все основания свести с Лимоном счеты. Уже думают, что это ты его на тот свет спровадил. Поэтому на всякий случай братва решила тебя проучить. В общем, с подачи своего покровителя. Сафрон какую-то кассету в управление собственной безопасности передал…
— Какую-то?!
В парилке было жарко. А Степану вдруг стало холодно.
Неужели этот придурок Сафрон пустил в ход кассету с компроматом на него?
Точно, не зря же он на этой неделе на Канары со своей любовницей отдыхать отправился. Боится, гад. И не зря боится…
— Да ты не переживай, все будет нормально, — попытался успокоить его Николай. Но он его не услышал.
Змееныш не шел, а летел в свою камеру. Вертухай едва поспевал за ним. И чтобы остудить его пыл не поскупился на несколько матерных слов. Но Змееныш пропустил мимо ушей.
Он только что разговаривал со следователем. С него сняли обвинение в убийстве Дарьи Алексеевны. За ним осталось только обвинение в кражах. С этим он согласен, за это он получит срок. Но не такой большой, как за убийство. И братва не зачморит. Ведь убить старуху — это чисто западло…
Он честный вор, а не мокрушник.
Люба с нежностью смотрела на Виталия. Он еще был слаб после тяжелейшей контузии. Но врачи обещали, что все будет в порядке. Да она и сама это видела. Совсем скоро Виталий выздоровеет и забудет о страшном взрыве, который унес жизни трех его охранников и едва не стал для него роковым.
Только никогда ему не забыть о своей бывшей жене и ее любовнике.
— Об Алле ничего не слышно? — спросил он.
— Нет, дорогой…
О ней и в самом деле ни слуху ни духу. Но даже если бы Люба узнала что-нибудь о ней, она бы не сказала Виталию. Ей неприятен был сам разговор о ней.
— Катя занимается?
— Да, дорогой. — Люба посмотрела на часы. — Уже пора ехать за ней…
Катя ей как дочь. Особенно сильно привязалась она к ней после выкидыша. Она до сих пор не могла оправиться от потрясения.
Учебный год уже закончился. Но это для кого как. Для Кати, например, он только начинался. Из-за непутевой матери она пропустила целых полтора года школьной программы. По сути, ей приходится начинать заново курс обучения. Люба наняла ей репетиторов и строго спрашивала с нее за каждую двойку.
— Вечером с ней приезжай. — Виталий также очень привязался к девочке.
— Как всегда, дорогой… Что тебе привезти вечером?
— Тортик мне испеки, тот, который с орехами…
Виталий обожал ее торты. И не признавал никакие другие.
И Люба засобиралась домой. Нужно еще успеть приготовить торт.
— Как машина, не подводит? — спросил Виталий, когда она была уже в дверях.
— Нет, все в порядке, дорогой…
Он подарил ей новенький «Мерседес» класса «Д». Для нее такая машина в самый раз. Она уже привыкла к ней. И никакая сила не могла бы пересадить ее на «восьмерку».
Люба вышла из больницы. Села в свой «Мерседес». Комфорт, уют — блеск, красота. Этой машиной нельзя было не восхищаться. И безопасность — воздушная подушка под рулевой колонкой. Только Люба как-то не думала, что может попасть в аварию.
Она завела машину, плавно тронулась с места, выехала на улицу, влилась в поток машин. И тут же почувствовала шевеление за спиной. Одновременно с этим ей в затылок уперлось что-то твердое.
— Тихо, не шевелись, сука! — послышалось змеиное шипение.
Так могла говорить только Алла.
— Алла? — испуганно спросила Люба.
— Для кого Алла, а для кого Алла Михайловна…
— Что тебе надо?
— Мне нужна твоя душа, что же еще?..
— Моя душа не продается…
— А я и не думаю ее покупать. Я просто прострелю твои куриные мозги и отправлю твою душу к праотцам…
Люба молчала. Ей было страшно. Но машину она вела по-прежнему твердой рукой.
— Чего ты молчишь? Чего не просишь пощады? — злорадствовала Алла.
— Зачем? Ты все равно убьешь меня. — Люба и сама удивилась своему спокойствию.
— Ну как там наш ребеночек? — с издевкой спросила Алла.
— Я потеряла его. Из-за тебя…
— А так и должно было случиться… Впрочем, это неважно. Все равно тебе отправляться на тот свет…
Люба думала, что сейчас раздастся выстрел. И от страха зажмурила глаза. Машину повело в сторону.
— Э, ты что, убить меня хочешь? — запротестовала Алла.
Она и не думала стрелять. Мало того, она переместилась на заднем сиденье с левого края на правый. И ствол ее пистолета перестал упираться Любе в затылок.
Люба открыла глаза и выровняла машину. И тут же ей в голову пришла спасительная мысль.
— Я слышала, у тебя с твоим любовником никогда не было неудач? — с оттенком презрения в голосе спросила Люба.
— Не было, — усмехнулась Алла. — Только с тобой нам не везло. И с твоим братом. И с Виталиком. Но ничего, у меня есть возможность исправить это недоразумение…
— Не получится…
— Почему?
— Степан говорил, что киллер должен работать холодной головой…
— Согласна…