Чтение онлайн

Две молодые женщины были выше Тедж, хотя не такие высокие, как баронесса. Айвен мысленно называл их «модель» и «топ-модель», пока не припомнил, что видел их на снимках. Модель… ну да, это средняя сестра, Гуля. Впечатляющая внешность – кожа цвета красного дерева, волосы цвета красного дерева, глаза цвета корицы, и одета во что-то сине-зеленое и струящееся. А вторая, та, что повыше, постарше и еще более стройная – что вообще-то невозможно, – это Звезда. Кожа – такая же пикантная, что и у сестры, гладкие эбеново-черные волосы, забранные в пучок, практичный черный брючный костюм. Ее лучистые льдисто-зеленые глаза напоминали глаза ее матери баронессы.

Драгоценности, хвала богам, разноцветные, – это существенно упрощает дело. Айвен мгновенно распознал Изумруд (зеленая сияющая кожа, а волосы – как солнечный свет в листве) и Жемчуг (тоненькая, с заостренными ушками и белой кожей, украшенной серебром, а волосы – снежно-белые, не очень длинные). Их брючные костюмы, возможно, и смотрелись бы помятыми с дороги, будь они надеты на ком-нибудь другом.

Двое молодых мужчин были не столь узнаваемы, но методом исключения Айвен попробовал определить, кто они такие. Оба пониже, чем старшие сестры Аркуа, рост примерно как у Байерли. Один, с жесткими черными волосами и смугло-оливковой кожей, вполне бы мог сойти за эскобарца. У другого, более коренастого, кожа была цвета красного дерева, как у барона, но на ней виднелись вкрапления черного оникса и серебра. Уши у него – единственного из всех Драгоценностей – были обычной круглой формы, еще одно отличие от того старого группового портрета у Морозова. Оба носили обычную эскобарскую одежду: рубашки с коротким рукавом навыпуск. Один из них – похоже, что Оникс, а вот второй…

– Амири! – воскликнула Тедж, бросаясь к нему. – Как ты изменился! Гагат!

Смуглый мужчина обнял ее, прикрыв глаза, словно возносил молитву.

– Ты жива. Вы обе живы. Но… – Он снова открыл глаза, видно было, что он очень рад их видеть, но почему-то сердится. – Мы ждали столько месяцев! Ни словечка, пока… ох! Мы даже не знали, живы вы или уже нет!

– Прости, прости… – Тедж уже то ли плакала, то ли смеялась. – У нас закончились деньги, удача… да все почти закончилось…

Риш пощупала мускулы на руке у Гагата, потрогала закругленное ухо.

– Ух, какой ты теперь стал! А твоя красивая кожа? Что с ней такое?

– Это не навсегда, – заверил Гагат, крепко ее обняв. – Только для того, чтобы можно было смешаться с эскобарцами, это убирается. А плюс пятнадцать кило – в основном мускулы, хотя немного жирка есть, чтобы изменить форму лица. Это все проделали Дюроны.

Тедж протанцевала по кругу, раскинув руки, точно хотела обнять каждого.

– Ох! Как вы меня нашли, как вы сбежали, почему вы все здесь?.. И бабушка с вами?

Немного в стороне стояла очень высокая женщина, со спокойной снисходительностью наблюдая весь этот балаган. В этой комнате она была самой высокой, выше Айвена. Костюм ее составляли свободные шелковые брюки, рубашка и легкое пальто до колен – некий неопределенный планетарный стиль. Худенькая, почти хрупкая, но с безупречной осанкой. Кожа не очень упругая – возраст все-таки сказывается, но изящество всего облика времени не подвластно. Ее серебряные волосы были пострижены очень коротко, но это лишь подчеркивало идеальную форму головы.

Тедж, вся сияя от радости, поклонилась бабушке, почтительно сложив ладони, и бледная рука, словно изваянная изо льда, опустилась в благословляющем жесте на кудри Тедж.

– Ну да, ну да… – пробормотала аут-леди.

Таможенник перебрался поближе к Айвену, с некоторой опаской глядя на то, как все Аркуа без умолку балаболят и буйно жестикулируют. Похоже, он считал, что лучше уж знакомый фор-лорд, чем незнакомые джексонианцы. Не слишком заботясь, слышат ли их другие в этой комнате, он спросил:

– Это действительно ваши родственники, капитан лорд Форпатрил?

Айвен уже был близок к тому, чтобы с жаром отрицать столь абсурдное предположение… Он уже открыл было рот – и тут же осекся.

– Ну… в каком-то смысле да. Вроде как это мой тесть, это теща, – он кивнул в сторону обоих, – и, хм… братья и сестры моей жены, значит, мои невестки и шурины?

– Все они?

– Угу, пожалуй. Знаю, они не похожи… Это сложно объяснить… – Он вздохнул: – Да, все они мои родственники. – Айвен помолчал, испытывая некоторую неловкость и сомневаясь, продолжать ли, но все же добавил: – И моя, хм… леди вот там, как бы это сказать? Бабушка через брак? Мать матери моей жены. Вдова.

Вдова… хоть в чем-то ему повезло, как же хорошо, что это именно так. Старикан гем-генерал… это уж было бы слишком-слишком!

«Погодите-ка, ведь здесь не полный комплект! Эрик еще не нашелся, старший брат, и из Драгоценностей еще двоих не хватает – Рубин и кто там еще? А, вспомнил, Топаз, вот кто». Так, может, Аркуа – такие измотанные и нервные не только из-за скачковой болезни и всех этих часов на Барраяре под стражей?

Таможенник молчал – видимо, переваривал услышанное и пытался сообразить, что теперь делать. Айвен на него искоса поглядывал, но тоже молчал. А что? Он уже, собственно, все сказал…

Тут как раз подбежала Тедж, схватила его за руку и поставила пред светлые очи барона, баронессы и леди гем Эстиф. Эх, жаль, он небритый и не в мундире, а в этих мятых цивильных шмотках, которые подобрал с пола в их спальне. Хотя и у Аркуа после путешествия видок не ахти.

Тедж засмущалась и еле выдавила:

– Папа, баронесса, бабушка – это мой барраярский муж лорд Айвен Ксав Форпатрил. – «Можно подумать у нее еще несколько на других планетах…» – Только он как лорд ничем не владеет.

Трое старших смотрели на Айвена с застывшими улыбками и, похоже, не спешили выказывать родственные чувства.

– Лилли Дюрона именно это и сказала, – произнес барон.

– Нам показалось все это весьма странным… – добавила баронесса.

– Ничего не прояснило, – завершила леди гем Эстиф.

– Свадьба получилась как бы экспромтом, – пояснила Тедж, – но тогда это избавило нас с Риш от массы неприятностей. Я позже объясню.

Суровое лицо барона малость просветлело. Он был невысокий, коренастый и чем-то напоминал Айвену графа Фалько. С графом Айвену всегда бывало как-то не по себе, а нетерпеливо-раздражительные интонации барона вызвали еще более неприятные ассоциации с дядей Эйрелом, когда тот не в духе. Вот черт!..