Чтение онлайн

На следующей неделе Айвен имел возможность оценить достоинства бездействия как способа решения проблем, и оно нравилось ему все больше. Деплен загружал его работой, как обычно; в оперативном отделе – никаких настоящих кризисов, а искусственные Айвена как-то не трогали, хотя можно было поразвлечься, сочиняя язвительные ответы на письма. По утрам Тедж продолжала языковые занятия, или игры, как она их по-прежнему называла, днем они с Риш отправлялись к матушке Кости и возвращались с домашним заданием по кулинарии, что было просто замечательно. Айвен тайком распустил форменный ремень на одну дырочку.

Байерли по-прежнему чуть ли не каждый вечер куда-нибудь уводил Риш, и Айвен абсолютно не возражал против подобной благотворительности. Порождения Ночи – как он прозвал эту парочку – возвращались, когда им вздумается. Он ничего не имел против, если Риш не шумела, когда приходит, хотя лицезреть за завтраком Байерли ему не слишком-то нравилось.

Как-то раз в один из таких дней Айвен стоя проглотил порцию хлопьев на завтрак – пора уже было уходить и на работу в Генштаб. За столом сидел Байерли в дезабилье – в рубашке без пиджака, – хотя взгляд на сей раз имел менее мутный, чем обычно после ночных кутежей. И, прихлебывая чай, этот тип сказал следующее:

– Вчера вечером я услышал кое-что интересное про вас с Тедж. От Джона Форкереса. Он младший брат графини Форбреттен, помнишь?

Айвен нахмурился. Хорошо, что Тедж еще спит: не услышит никаких мерзостей.

– Как его занесло в то место, где был ты?

– Эй! Не все места, где я бываю, представляют угрозу для морали нашего форского юношества. А то я сам бы его оттуда выпроводил. Так Джон сказал, что в городе поговаривают – конечно, эти замшелые реликты фор-леди из высших, – что якобы для леди Элис твой внезапный брак – это катастрофа, хотя она и пытается делать вид, будто ничего подобного. Потому что аут-гены и семейные связи Тедж однозначно лишают ваше с ней потомство права на императорскую походную табуретку, ежели, упаси Господь, с Грегором и другими что-то не то случится. Как мне кажется, скорее всего ты и сам также выходишь из игры, если только не женишься вторично.

Айвен чуть не подавился хлопьями.

– Это что, шутка?

– Какие уж тут шутки. Ну и конечно, граф Рене Форбреттен знай себе помалкивал. – Байерли многозначительно глянул на собеседника.

Айвен вскинул брови от удивления, но понемногу до него дошло, и он радостно воскликнул:

– Ух ты! Да это же еще один плюс моего брака, даже в голову не могло такое прийти!.. А ведь ты прав! Я и мои дети улизнули из-под перекрестного огня политики Форбарр-Султана. Это просто супер! Не забыть бы сказать маман, когда увижу. Ее это точно обрадует!

Байерли отпил глоток и скривил губы в гнусненькой усмешке:

– О? Дети? Уже?

– Э-э… хм. – Айвен жутко смутился и даже не нашелся что сказать.

Байерли промокнул салфеткой губы, продолжая ухмыляться, но на этот раз свои поддразнивания прекратил.

И уже когда Айвен входил в Генштаб, его вдруг осенило: а ведь Бай не просто так об этом заговорил, и реакцию его на тему престолонаследия отслеживал не из праздного любопытства… «Вот черт! Нет уж, места Грегора мне и даром не надо!» Айвен чуть было не ринулся прямо сейчас на поиски Бая – и любого подходящего пруда: окунуть этого хорька вниз головой и не отпускать, чтоб впредь и думать не смел ничего такого! Вот ведь поганец…

– Смотри, Риш! Какие я колокольцы ножные купила! – Тедж потрясла колокольчики, и они мелодично зазвенели. – Если сдвинуть мебель, тут вполне хватит места, чтобы порепетировать. Я могу взять партию Гагата. А ритм за тобой.

Риш повернулась кругом, оценивая размеры гостиной Айвена Ксава.

– Что ж, давай попробуем. У нас еще почти час времени, пока Бай за мной не заедет.

Они переоделись в балетные трико, вместе отодвинули к стене диванчик и кресла, и у них оказалось достаточно свободного пространства на ковре. Обычно в те дни, когда они не отправлялись к матушке Кости, их томили скука и мрачные мысли. Но сейчас Тедж решила этого избежать.

Они начали разминку, чередуя наклоны и растяжки.

– Тэк-с… опять этот Бай, – сказала Тедж как бы между прочим. – И что, интересно, вы с ним каждую ночь делаете?

Риш хмыкнула:

– Право же, Тедж, нас ведь одни и те же наставники эротических искусств обучали. Попробуй сама представить.

– Я имею в виду, кроме этого. – Тедж досадливо тряхнула головой и сдула с губ выбившуюся прядку. – О чем вы с ним хоть говорите? Когда он не просто прикидывается?

– Если его губы что-то произносят, он прикидывается, – ответила Риш и, сделав несколько поворотов, добавила: – Как правило.

– И?.. – Тедж какое-то время ждала дальнейших разъяснений, но тщетно. Тогда она попыталась еще раз: – Он тебе все еще нравится?

– Э-э… он мне все еще интересен.

– Ты его любишь? – отважилась спросить Тедж.

Риш фыркнула:

– Этот тип не из мягких и пушистых, радость моя.

– Как и ты.

На губах Риш заиграла было двусмысленная ухмылка, но она тут же принялась старательно делать наклоны вперед, касаясь пальцев ног, так что лица не разглядеть.

– Кстати, я познакомилась с его знаменитым кузеном Доно. На вечеринке. Бай пришел туда посплетничать.

– Я думала, он со своей родней вообще не общается?

– Значит, граф Доно Форратьер исключение. Он рассмеялся, когда Бай меня ему представлял. Ему, видимо, удовольствие доставляет, когда кто-то из Форратьеров шокирует общество сильнее, чем он. То есть она. Или кто оно там. – Риш сделала несколько взмахов руками над головой. – Хотя с отцом Бай не разговаривает восемнадцать лет, а его мать уже десять лет как от всех отдалилась и едва общается. А еще Бай втихаря помог СБ упрятать в тюрьму самого зловредного кузена, Ришара. И было за что. Не так чтобы сплоченный клан, а?

– Как грустно.

– Вовсе нет… на самом-то деле.

– О?!.. – Тедж удивленно всплеснула руками.

Долгая пауза – Риш отрабатывала растяжку.

– In vino veritas, как считает Бай, – сказала она наконец. – Что-то вроде суперпентотала – в примитивном местном варианте. Только Бай никогда не бывает настолько пьян, каким кажется. Когда у него заплетаются ноги и язык, значит, он закидывает удочку, надеясь что-то выловить. Когда он на самом деле пьян, дикция у него становится очень четкой, и он говорит как… как ученый, докладывающий о результатах неудавшегося эксперимента. Это несколько настораживает. [4]