Чтение онлайн

С каждой минутой древний ритм звучал чуть громче, становился различимее. Акмед разжал пальцы левой руки и вытянул ее вперед, позволив ветру коснуться ладони.

Его вдохи становились все медленнее, глубже, выдохи — осторожнее. Когда его дыхание совпало с ритмом далекого сердца, он прислушался к своему собственному и оценил давление, которое кровь оказывала на сосуды. Акмед заставил ее течь медленнее, его пульс упал до уровня, необходимого только для поддержания жизни в его теле. Затем он прогнал все посторонние мысли, оставив в сознании лишь один цвет — красный. Перед его мысленным взором возникло одно-единственное видение — кровь.

«Кровь станет средством» — так говорилось в древнем пророчестве.

Дитя Крови, Брат всем, родня никому.

Акмед стоял совершенно неподвижно, не издавая ни единого звука. Затем он выпустил на свободу свой собственный пульс, принуждая его биться в унисон с далеким сердцем. Сначала ему удалось синхронизировать только одно биение из пяти, потом каждое второе, и вот наконец удары идеально совпали. Он ухватился за тихий шепот древней крови, помчался по ее течению и вскоре, цепляясь за едва различимый шелест, всем существом проник в ритм сердца своей жертвы.

Но в тот момент, когда след стал вырисовываться, когда его жертва была уже привязана к нему, появился еще один, диссонирующий ритм, моментально разрушивший гармонию слияния. Акмеда пронзила острая боль, он прижал руку к груди и невольно отшатнулся.

Он не сумел сдержать стона, услышал, как вскрикнула Рапсодия. В следующее мгновение он покатился вниз, ударяясь руками и ногами о замерзшие камни. Он изо всех сил пытался выйти из транса, время от времени ему удавалось выплыть на поверхность, но уже в следующую секунду он снова погружался во мрак. Акмед нашел два сердца, и сейчас они сражались внутри его собственного. Он задыхался. Из последних сил он сжал зубы, не желая сдаваться. Небо у него над головой поплыло, превратившись в призрачные синие круги, потом снова потемнело.

Неожиданно он почувствовал, как его окатила волна тепла. Ветер, щекотавший ноздри, приобрел сладкий аромат. Акмед открыл глаза и увидел среди синих кругов лицо Рапсодии.

— Боги! Что случилось? — Ее голос странно вибрировал.

Акмед сделал последнее усилие и, свернувшись в тугой клубок, замер на холодной земле. Затем несколько раз осторожно, очень медленно вдохнул, ледяной воздух обжег легкие. Краем сознания он заметил, что Рапсодия осталась рядом, но не прикасается к нему. «Она учится», — подумал он с удовлетворением.

Издав болезненный стон, он заставил себя подняться на четвереньки, выплюнул песок изо рта. Потом они молча сидели на обдуваемой ветром вершине холма, глядя на некогда прекрасный город. Солнце застыло в зените, тени превратились в крохотные темные лужицы. Наконец Акмед пошевелился. Сделав глубокий вдох, он с трудом встал на ноги, отмахнувшись от протянутой руки Рапсодии, собиравшейся ему помочь.

— Что случилось? — совершенно спокойно спросила она.

Акмед старательно отряхнул песок с одежды и надел вуаль, не сводя при этом глаз с Ярима, раскинувшегося внизу.

— Их там двое, — ответил он.

— Еще один ребенок?

— Еще одно сердце, — поправил Акмед. — Тоже порождение демона.

Рапсодия подошла к лошадям и, открыв одну из сумок, вытащила блокнот в промасленной ткани, который прихватила с собой.

— Ронвин говорила, что в Яриме живет только один. — Она вновь перелистала страницы. — Вот… один в Сорболде — гладиатор. Два в Хинтервольде, один в Яриме, один в восточной провинции Неприсоединившихся государств, один в Бетани, один в Наварне, один в Зафиеле, один в Тириане и еще не родившийся ребенок в полях, принадлежащих лиринам, к югу от Тириана. Ты уверен, что второе сердце — тоже ребенок?

— Нет, разумеется, не уверен, — резко ответил Акмед и принялся вытряхивать оставшийся песок из волос и плаща. — Вполне может быть, что это не ребенок. Но где-то здесь есть еще одно существо с грязной кровью.

— А вдруг это сам ф’дор? — закутавшись поплотнее в плащ, предположила Рапсодия.

Келтар’сид, граница Сорболда, к юго-востоку от Сепульварты

Только внутри экипажа, где царили прохлада и полумрак, можно было найти спасение от невыносимой жары. И все же он с нетерпением ждал возможности выбраться наружу, почувствовать наконец, что колеса остановились и пора уже выйти на свет, под обжигающее солнце сорболдской пустыни, где сама земля хранила огненное тепло солнца даже в начале зимы.

Судя по всему, он скоро будет на месте.

Он потянулся в старом теле, которое сейчас занимал, сосуде, служившем ему пристанищем вот уже несколько десятилетий, и почувствовал слабость, — вот они дряхлость и немощность.

Ничего, ждать осталось недолго.

Скоро он поменяет тело, возьмет себе новое, более молодое. Правда, на то, чтобы к нему привыкнуть, уйдет некоторое время; впрочем, так было всегда, и он отчетливо помнил все стадии перехода, хотя и не совершал его уже много лет. От одной только мысли о том, что его ждет, изуродованные артритом руки задрожали от возбуждения.

Следом пришло жжение, жар огня, составлявшего его сущность. Именно из этого первичного элемента и возникла его раса. Наступит день, когда они в него вернутся.

Все в свое время.

Он знал, что лучше сейчас об этом не задумываться. Как только вспыхнет искра предвкушения великого мгновения, ему станет труднее скрывать другую сторону своей натуры, темное, разрушительное пламя хаоса, являвшееся его истинной сущностью, и оставаться в человеческом теле, помня о том, насколько это пока необходимо. Именно в те моменты, когда он испытывал возбуждение, удушающий запах — запах горящей плоти, источаемый им и другими представителями его народа, — становился сильнее. Затем кровь в его жилах начнет бежать быстрее, поднимется выше, обведет алыми кругами глаза.

Он заставил себя успокоиться. Он не имеет права рисковать успехом столь важной миссии. И все вокруг должны видеть в нем только набожного священника, чью личину он носит вот уже сколько лет.

Экипаж резко остановился, и его дернуло вперед, затем он, тяжело дыша, откинулся на подушки сиденья.

Дверь открылась, и внутрь ворвался ослепительно яркий свет солнца, а следом жар с горьковатым привкусом пустыни.

— Ваша милость, мы прибыли в Келтар’сид. Его милость Первосвященник Сорболда прислал почетный караул, чтобы вас встретить.