Сучья кровь
Шрифт:
— Эй, садитесь сюда, — крикнул он. Вошедшие, металист в тяжёлых гадах и здоровенный широкоплечий блондин в потёртой куртке, сразу же сели к нему. Познакомились.
— Женя.
— Ксен.
— Толя.
Пожали руки друг другу.
— Погодите, вы разве между собой не знакомы? — с удивлением спросил Женя.
— Выходит, что нет.
— Ну, давайте, за знакомство.
Выпили. Толя снял куртку, обнажив синюю футболку с эмблемкой супермена на груди, и открыл свои чипсы. Первую кружку пили молча — настроения ни у кого особо не было, и вынужденное пребывание за одним столиком беседу не разжигало. Ксен озлобленно поглядывал на своих новых товарищей из-под патлов. Толя просто смотрел в потолок, ел чипсы и пил пиво. Женя достал свой фотоаппарат и просматривал сделанные за день депрессивные снимки. Когда у Ксена закончился первый бокал, он направился к барной стойке за вторым и вернулся уже вместе с девушкой.
— Вот, садитесь, пожалуйста — и с джентльменской изящностью указал ей на свободный стул. — У нас тут вечер людей, которые не знают друг друга. Я Ксен.
— Толя.
— Женя.
— Наташа.
С того вечера эти четверо стали почти неразлучны.
— Да конечно, конечно, я приду, — отвечал по телефону Толя. — К семи? Ну да, да, в «Старого Тома». Все там будете? Отлично.
Повесил трубку и взялся за игру с новой силой. За три года «Элемент» переименовали в «Старого Тома», а в остальном там ровным счётом ничего не изменилось.
«Вечер с друзьями? Что ж, и хорошо», — думалось Толе. Замечательно.
Нетипичный айтишник, или, как называли его знакомые, небородатый админ, Толя просиживал штаны. У компьютера, большей частью. Ещё за рулём, в баре за кружкой пива, на диване перед телеком, в автобусах, трамваях, в кино, в гостях, на лекциях и занятиях — везде он просиживал штаны. Как-то раз на пьянке Ксен по приколу сказал, что даже спит Толя, наверное, сидя — так тот очень обиделся.
В комнату вошёл сосед — парень, которого подселили в начале семестра. Толя всё никак не мог запомнить его имени. В районе Нового года в общежитии, как правило, меняли таблички на дверях (если менялись жильцы), и Толя надеялся там и разузнать, как его зовут — если до Нового года не свалит.
— Привет, Толя, — тихо сказал он.
— Привет.
Толя взял маленький флакончик и закапал в каждый глаз по капле. Устают, когда долго за компом сидишь. Закапал и вернулся к своей игрушке.
Подземелья. Лабиринты. Монстры. Артефакты, золото, зелья и свитки. Прокачка. Экспа на вес золота, или ещё дороже. Мучительные, душераздирающие метания во время распределения ценных скилл-пойнтов на новом уровне. Выцарапанные ножом на столе, прямо на старой деревянной столешнице, имена нужных персонажей и невыполненных квестов…
— Занялся бы ты чем-нибудь ценным, — заметил новый сосед, кромсая помидоры на салат. — А то круглые сутки бегаешь, убиваешь кого-то, ищешь что-то… А результату, толку — нет никакого.
— Чего это?! — удивился Толя. — Вон, смотри, посох нашёл вчера. Видишь, плюс три к защите от яда и какой бонус регенерации маны…
— И легче тебе от этого?
— Конечно. Это же просто находка для мага на ранних уровнях, ёпт!
— Да не твоему персонажу. Не той фигурке в мониторе, а тебе, Анатолий. Тебе разве легче?
— Мне легче оттого, что ему легче, — отозвался Толя.
— Это всё иллюзорная власть. Тебе кажется, что ты владеешь чем-то. Имеешь силу какую-то. От твоего кликанья мышью валятся монстры по ту сторону монитора. Твоему доспеху завидуют люди по ту сторону монитора. Ты можешь заклинания колдовать, захочешь, можешь короля или главного злодея тамошнего убить — по ту сторону монитора…
— Ну так и здорово! Разве ж в реальной жизни такое можно?
— На то она и реальная жизнь, — сухо ответил сосед. — Реальная жизнь — она ведь по эту сторону монитора. Ладно, делай, как хочешь.
И, перевалив нарезанные помидоры с доски в тарелку, он двинулся на кухню.
— Эй! — крикнул Толя ему вдогонку. — Ну хорошо, а что ты предлагаешь?
— Валить отсюда надо. За границу.
Сосед закрыл дверь и вышел. Толя посмотрел на часы — оставалось ещё довольно много времени до семи.
— Валить за границу… — задумчиво произнёс он — и двинулся в порт. За двенадцать серебряных, а если выполнить задание шутрмана — то за восемь, можно до островных эльфийских колоний добраться. А там, говорят, неспокойно.
Почти как в тот вечер. Женя сидел с фотоаппаратом и просматривал снимки. Ксен специально свою металлистскую старую одёжку надел — гады, штаны кожаные, косуху, цепи повесил. Наташа в дешёвом пошловатом красном платьице, тоже, как тогда. Сидели, ждали Толю.
— Куда ходила сегодня, пока мы с Женькой креативы писали? — поинтересовался Ксен.
— Чего, много написали?
— Дома послушаешь, — Женя улыбнулся. — Если бы Ксен немного ровнее играл, всё бы вышло вообще перфектно… Но и так ничегошно получилось.
— Так, а где ты всё же была?
— В парке гуляла. У меня осенью такое бывает… депрессивное, ты знаешь.
— Ну да, — кивнул Ксен.
Три года назад он хорошо знал это. Три года назад у него у самого была депрессия.
— Раз уж мы тут сидим все вчетвером такие грустные, давайте поделимся, у кого что случилось, — предложил Женя тогда в «Элементе». — Всё равно мы друг с другом не знакомы, а если выговоришься — жить проще становится. Готов спорить, уже завтра наутро мы друг друга забудем. Вот ты, Ксен.
Ксен угрюмо посмотрел на сидевших за столом и отхлебнул пива. Он не собирался говорить, и не заговорил бы, если бы не Наташа — она ему понравилась сразу, и он хотел завоевать её внимание.
— Да, ты, похоже, из всех нас самый грустный, — заметила она, легонько толкнув под локоть Ксена. — Рассказывай.
— Там и рассказывать-то особо нечего, — пробормотал он, наклонив голову вперёд. Патлы заслонили его лицо. — О жизни, что ли… Задумался. О своей жизни, куда катится всё. И почему катится. И что делать. Вчера марку съел, сидел дома и думал об отце… Смотрел альбом. А он там со всех фотографий на меня глядит и то улыбается, то головой качает: что ты творишь, отродье Сатаны… И заклинания читает, и надписи рунные на стенах пишет… Эх, зачем только я взял этот чёртов альбом?