Чтение онлайн

— Фунги.

— Что?

— Фунги. Псилорубы.

— Ааа, грибы.

Наркоманы все до единого параноидальны. Наркоманы уверены, что телефонные разговоры прослушиваются, переписки в интернете прочитываются. Поэтому они говорят «хлеб» вместо «гашиш», «гербарий» вместо «трава», «почта» вместо «ЛСД», ну и грибы — тут много синонимов. Шрумзы, фунги, псилорубы, псилоцибы… Мало ли, ещё какие слова в ходу у разных наркоманов.

— Голова…

Ксен стоял у раковины и покачивался, словно надеялся найти некий магический ритм, избавляющий от головных болей. Включил холодную воду и опустил голову под струю. Стрижку он носил короткую, почти что налысо, с каким-то иероглифом, выбритым чуть выше правого виска; волосы намокли сразу, и вода слегка остудила мозг.

— Как Наташа?

— Я её привязал к кровати, чтобы не мутила, — отозвался из-под крана Ксен.

— Не мутила — что?

— Она хотела меня убить.

— Серьёзно, что ли?

— Не знаю. Может, приглючилось… Какая разница…

Женя вытащил ноги из-под Руты, слез с диванчика и пошёл в комнату.

Там было страшно.

Следы вчерашнего смотрели изо всех углов. Вещи, разбросанные в хаосе — словно кто-то пытался использовать их как элементы конструктора или мозаики, но не учёл, что они из разных наборов. Компьютер, накрытый покрывалом, сверху украшала подушка; из-под этой конструкции сдавленно слышалась странная музыка. Жене подумалось, что они не осилили по-другому остановить звук из колонок. Кресло лежало на боку, одна ножка у него была разломана в деревянное крошево, просто щепки и труха; рядом на полу — молоток. На стене висел лист бумаги большого формата, на котором красовался заголовок «мир» и какая-то закорючка в углу — синим фломастером, подпись «это гениально» — красным цветом, и другим почерком. Поверх всего этого карандашом было написано «Что это у меня во рту?» Лист был прибит тремя гвоздями — два сверху в углах, а один — в самом центре. Привязанная верёвками к спинке кровати Наташа мирно спала. До груди она была прикрыта одеялом. Волосы у Наташи были кошмарно растрёпаны, тушь и помада — размазаны, на щеке — кровавая царапина. При этом она всё же как-то умудрялась сохранять ангельское выражение лица.

Женя хорошо знал, что Ксен любит и терпит её именно за это — за ангельское лицо по утрам. С кем бы ты и как бы ты не засыпал — с богиней или дьяволицей, со шлюхой или королевой, с нимфой или сукой, проснёшься ты в итоге с ангелом. Пару раз Женя слышал, как пьяный Ксен обещал Наташе жениться на ней, и вроде бы даже серьёзно обещал.

— Ната, — позвал Женя. — Наташ, тебя отвязать?

Наташа открыла глаза, и улыбнулась.

— Отвяжи.

Женя кое-как распутал туго затянутые узлы, и Наташа тут же спряталась под одеяло вся целиком.

— Отвернись, — попросила она.

— Голова… — послышался с кухни слабый голос Ксена. — Голова-то как болит… Пшла нах, шавка! Голова…

Женя убрал подушку и покрывало с компьютера, и понял, в чём же было дело. Поставленная на повтор, как брошенная в маленькую кастрюльку большущая рыбина, в винампе крутилась одна только песня, да и то — не песня, а, по всей видимости, записанное вчера откровение. Рядом с компьютером валялся микрофон, на который опасливый Ксен надел носок — видимо, ему показалось, что микрофон тоже испускает звук.

— Гургу! — настаивал дрожащий голос. — Бургу! Бургу! Гургу! Курлу! Гургу, Бургу! Гургу-гургу-курлу!

На бесконечном повторе.

— Выключи, — попросила Наташа из-под одеяла.

Женя выключил, вставил в системный блок свой плеер и накидал в плейлист джаза. Джаз в этом доме никому всерьёз не нравился, но никто, как правило, против него и не возражал.

— Голова… — послышался голос Ксена из кухни. Он совсем обмяк и, оперевшись руками о стену, снова опустил голову в раковину. Когда он, порядком охладив свой раскалённый мозг, выбрался оттуда, Наташа уже сидела на диванчике с ножом в руках и быстро кромсала бутерброды, при том ещё как-то умудряясь курить свою тонкую дамскую сигарету. Женя тоже курил и листал книгу.

— Чего ты там… Читаешь чего-то? — поинтересовался Ксен, вытирая лицо грязным кухонным полотенцем.

— Угу, читаю. «В. Уильямс; Х. Уильямс — Физическая химия для биологов». Чертовски жестокое чтиво… Почти ничего не понятно.

— Зачем тогда читаешь? — спросила Наташа.

— А я на самом деле не читаю даже. Я ищу пометки какие-то. Тут один человек карандашом что-то рисовал, вот мне интересно, кто и что.

— И как, нашёл?

— Нет пока. Ничего пока не нашёл…

— Дай сюда.

Ксен взял книжку, и бегло пролистал. Потом открыл наугад. Попробовал прочитать что-то:

— Для фермента в 0,1 М калий-фосфатном буфере… Гы, буфере… при пэ ха… Это кислотность кажется — пэ ха… при пэ ха 7,2 с помощью осмометра было получено среднечисленное значение мол… веса… молекулярного, стало быть, веса…

— Да не выёживайся ты, — улыбнулся Женя.

— А чего, интересно. Вот возьму и порешаю. Может, голова отойдёт…

И Ксен, вытянув из стакана с вилками и ложками неизвестно как туда попавшую авторучку, начал писать на скатерти условие задачи. Женя посмеялся, Наташа ничего не сказала — только затянулась сигаретой и продолжила кромсать бутерброды. «Белый хлеб, майонез, помидоры, шампиньоны — вот и вся её кулинарная хитрость», — подумал Женя.

— Можно уже кушать? — спросил он.

— Да, бери.

Во время завтрака Женя разглядывал своих сонных приятелей. Наташа успела привести себя в порядок (причесаться, поправить макияж, и всё такое женское…), стала выглядеть серьёзнее и даже визуально повзрослела. Она училась на эколога, на специалиста по защите окружающей среды. Ксен часто ругался с ней на тему «змею мы дома держать не будем», «хватит собаку гладить, скотина — она скотина и есть» и «выкинь нахер этот кактус из моей комнаты». Вообще, эти двое, казалось бы, совершенно не подходили друг другу. Рослый, голый до пояса, с железным амулетом на шее, в джинсах и тапках, Ксен напоминал неудавшегося скинхеда — будто ещё вчера злобно ломал нигерские зубы о бордюры, а уже сегодня решил остепениться и понемногу обрастать волосами. Контрастнее всего Ксен смотрелся рядом с Наташей, когда она надевала очки.

— Ха! Сошлось с ответом! — он хлопнул книжкой, отдал её Жене и отложил авторучку. — Слушай, а ты вообще откуда взялся?

— Именно я?

— Да, именно ты, — кивнула Наташа.

— Меня аист в новогоднюю каминную трубу сбросил, — сказал Женя. — Только дом оказался заброшенный…

— Да блин, тут, в нашей хате, ты откуда взялся?

— Я вчера пришёл… Осеннее равноденствие же! Двадцать второе сентября сегодня, народ…

— Ха, да ты ещё помнишь! — воскликнул Ксен и полез в холодильник за пивом. Наташа как-то вымученно улыбнулась и посмотрела на бутерброды. Женя взял ещё один. — А мы-то и забыли… Чёрт, уже ведь три года прошло…

Познакомились они все вчетвером однажды вечером — в самом начале осени, как раз на равноденствие, ровно три года назад. Была суббота, и вопреки песне Цоя, были деньги, время, и было куда пойти в гости, но совершенно не хотелось. Странная осенняя хандра, когда нет настроения ни о чём думать, и не хочется ничего делать. Бар назывался «Элемент», и был этот бар самым что ни на есть обыкновенным средним питейным заведением — ни тебе пропитых бомжей-алкашей, ни вип-персон в дорогих пиджаках там не встречалось. Все столики были равномерно заняты, и только один стоял в углу пустой. Женя взял пива и плюхнулся туда. Пару минут он сидел в одиночестве; просто потягивал напиток из кружки. Потом вошли два парня, тоже взяли по пиву и начали вертеть головами в поисках столика. Чтобы не сидеть в одиночестве (да и тем более у одного из вошедших была пачка чипсов), Женя позвал их к себе.