Чтение онлайн

— Значит, все в силе?

— Именно. От первой буквы до последней.

Она смотрела в упор. Все-таки дивные у нее глаза. Сейчас они казались цвета предгрозового неба.

— Если ты помнишь те мои слова, — сказала она.

— Я все помню.

Она провела рукой по струнам, вызвав мягкий рокочущий звук.

— Значит, мяч на твоей стороне.

Разумно говорит. Интересная девчонка, ничего не скажешь.

И я ощутил, как мое мужское начало властно требует свое. Ну, что тут скажешь! Тайно содеянное тайно и судится…

Я кивнул:

— Принято.

Она каким-то очень будничным жестом отложила гитару вправо.

— Тогда через полчаса в триста девятой.

— Почему там?

— Так удобнее. Сюда вот-вот Танька должна прийти.

— А Ксения?

— Домой поехала.

Я быстро прикинул:

— Слушай, так может я сюда Витьку отправлю? У них, похоже, дело к тому самому. И Ты на эту тему с Татьяной говорила?

— А как же! У нее и хочется, и колется, и мама не велит. Но хочется сильнее всего.

— Так, может, предоставим им эту жилплощадь?

— Давай! — Люба заулыбалась, идея ей понравилась.

И мы договорились так: она со своей стороны обрабатывает Таню, чтобы та оставалась тут и ждала, а я сообщаю Витьке, что плацдарм подготовлен. Ну, а дальше все зависит от них…

Не успели мы разработать этот мудрый план, как в комнату ввалилась Татьяна — запыхавшаяся и разрумянившаяся. Видать, спешила зачем-то.

— Привет, — кинул я ей и двинул на выход.

— В дверь дважды стукни, — предупредила Люба. — С интервалом.

Когда я вошел в комнату, Витек сидел за столом с таким глубокомысленным лицом, как будто собрался рожать некую концепцию, способную потрясти мир. На столе лежал тетрадный листок, исчирканный записями и цифрами.

Я мгновенно сообразил две вещи.

Во-первых — это у нашего негоцианта идет письменный разбор его фарцовочных комбинаций, и что-то там не вяжется. Не бьется. А во-вторых, о своем зачислении на химфак он еще не знает. Ну и ладно.

— Решаем проблемы? — я указал взглядом на листок.

— Да, есть загвоздки… — промямлил он. — Что-то концы с концами не сведу.

— Это по коммерческой части? — я присел за стол.

— Ну, можно и так сказать, — ответил он не очень охотно.

— А я вот тоже твои вопросы решаю! — сказал я с необычайной многозначительностью.

Витек непонимающе уставился на меня… но вот в глазах мелькнуло просветление.

— А! — воскликнул он. — Это ты что имеешь в виду? Факультет?

Я сделался еще значительнее, хотя куда уж больше.

— И это тоже. Но сейчас речь не о том.

Видно было, как заработала Витькина мысль. И кажется, в правильном направлении. В лице, во взгляде заиграло нечто…

— Постой, — заговорил он с надеждой, — постой…

— Паровоз? — я усмехнулся. — Не стучите, колеса?

— Да ладно тебе! — Витьке было не до острот. — Я правильно понимаю, что…

Он слишком выразительно не договорил.

— Я бы даже сказал, что читаешь мои мысли.

— Телепатия? — он разулыбался. — Не отказался бы от такой способности!..

— Можешь считать, что первый шаг сделан. Короче!..

И я растолковал, что примерно через полчаса Татьяна будет ждать его в триста двенадцатой.

— Ждать… в каком плане? — осторожно уточнил он, еще не веря в то, что подплыл к берегу мечты, и до него рукой подать.

— В том самом. Скромность и воспитанность не позволят мне говорить об этом вслух… — я шутливо закуражился, и чем дальше, тем шире и вожделенней делалась улыбка на Витькиной роже. — И вот что я тебе еще скажу! Время есть, хотя и в обрез. Лети-ка орлом в гастроном, возьми бутылку хорошего вина…

Физия разъехалась в улыбке так, что назад собрать трудно:

— Так у меня имеется!..

— Ничего себе, — я слегка удивился. — Откуда?

— Ну, как-то приобрел… Ты вот все говорил: токайское, токайское, вот я и решил, так сказать, воспользоваться советами бывалых.

Он вскочил, сунулся в шкаф, с торжествующим видом извлек длинногорлую изящную бутылку с золотистой этикеткой:

— Во! Видал?

— Ну вот, это чинно-благородно, — одобрил я. — Штопор у нас вроде бы есть?

— Должен быть, — там же, в шкафу Витька оживленно забренчал столовыми приборами. — Есть! — радостно провозгласил он.

— Возьми. Иначе пробку не вытащишь.

Затычка в этой бутылке действительно была проблемой, особенно для случайной компании, жаждущей сдобрить общение, дабы оно было интересней и продуктивней. Конечно, токайское в подобных случаях употреблялось нечасто — ходовые напитки были все же попроще и подешевле. Но случалось и такое. И без штопора — беда. В советских бутылках пробку можно было протолкнуть вниз, и черт с ней. Но сумрачный мадьярский гений выдумал такой сосуд, где данный прием не прокатывал. Приходилось как-то эту пробку крошить, расковыривать, пробивать в ней дырку… И в итоге пить с крошевом, плеваться и нелегкими словами поминать чертовых мадьяр, которые во время войны свирепствовали на нашей территории, в пятьдесят шестом году бунтовали, а теперь поставляют какие-то уродские колбы…

— Ладно, — сказал я. — Ключ с собой возьми. И завтра в семь тридцать как штык здесь. Я, возможно, тоже отлучусь.

— Куда?! — Витек застыл со штопором в одной руке и бутылкой в другой — как со скипетром и державой.

— На конспиративную квартиру. Оперативное совещание, — я подмигнул.

— А! Опять эти твои хохмы!

— А у тебя опять пустые вопросы. Мужчине неприлично любопытство.

Витька хотел слегка надуться, но вспомнил, что перед ним благодетель, почти сделавший сказку былью. Смирил себя.