Чтение онлайн

После этого не знали, что делать. Было несколько претендентов на власть, и все — вожди провинциальных легионов. Один — вождь западных легионов, другой — восточных, третий — дунайских. Победил вождь дунайских легионов Септимий Север, [385] про которого очень остроумно сказал какой-то римский сенатор: «Северу или нельзя было родиться, или нельзя было умирать». Это был жесточайший человек, тоже римлянин из всаднической фамилии. Но командовал он уже не римлянами, а вновь набранными в провинциях — фракийцами и иллирийцами (иллирийцы — это предки албанцев). В то время это были отчаянные ребята, потому что на Востоке произошел уже тот самый толчок, за которым последовал подъём этногенеза. И фракийцы были такие же.

Север занял Рим, где ему почти никто не сопротивлялся. Преторианцы в это время, пользуясь смертью Коммода, торговали престолом с аукциона. Сначала избрали хорошего императора — Сенат предложил почтенного старика, который сразу навел кой-какой порядок, но преторианцы пошли к нему домой и убили его. После этого они стали торговать престолом: кто больше даст. Нашелся некий богач, мздоимец Дидий Юлиан, который в Галлии накрал массу денег. Он купил престол и несколько дней поцарствовал — 63 дня, кажется. После чего пришел Септимий Север с войсками, и никто не стал защищать Дидия Юлиана. Деньги-то были уже преторианцами пропиты! Чего ж его защищать! Его просто спокойно убили. И война началась, и уже жестокая война между восточными легионами и западными — дунайскими. Септимий Север победил. (Я не останавливаюсь на подробностях этой войны, тем более на именах, — это лишняя нагрузка на память.) Но он сделал «великое дело» — уничтожил корпус преторианцев, состоящий из римлян.

Иллирийские легионы оцепили преторианцев, направили на них копья, разоружили и выслали из Рима или разослали по провинциальным частям — два человека на когорту. Весь корпус претория (то есть основа римского могущества со времен Мария) был заменен. Как социальный институт он остался, но людей туда назначили уже не римлян, а из иллирийцев, фракийцев, мавров, галлов, германцев, приходивших на службу.

То есть это была победа провинций над Римом. Но Рим еще некоторое время существовал. И, понимаете, здесь можно применить следующее сравнение: есть такая оса, которая протыкает тело гусеницы и откладывает туда яички. Яички размножаются в теле гусеницы, а гусеница — ползает, ест листья. И когда этим личинкам надо вылетать из гусеницы, они пробивают кожу и выходят. А остается — пустая шкурка. Вот такой была эта Римская империя после царствования Септимия Севера, который не верил сенаторам; не верил всадникам; ненавидел Рим, хотя сам был римлянин; опирался на свои балканские провинциальные войска, очень надежные войска.

Но к Риму-то это уже не имело никакого отношения: Рим остался просто столицей огромной системы, которая перестала быть выражением или осуществлением римского этноса. Римский этнос в своем государстве оказался в положении, пока еще равноправном, а вскоре и угнетенном.

Следующим актом был эдикт Каракаллы — наследника Септимия Севера. Это был убийца, изверг, развратник. Самое страшное, что он был садист и лжец. Он издал закон, по которому римскими гражданами объявлялись все свободные подданные империи — все, кроме рабов. И, кстати, египтян туда не зачислили, потому что они не проявляли никакого интереса к общественной жизни. Сирийцы, фракийцы, германцы, галлы, греки, испанцы, мавры — они все считались одинаково — римлянами, поскольку были свободными подданными империи.

Теперь вы видите, что понятие «римлянин», «ромей» переменило свое содержание. Если раньше это были потомки патрициев и плебеев, основавших город Рим и завоевавших все Средиземноморье, то теперь оказалось, что это — жители того самого завоеванного Средиземноморья, которые пополняли легионы и через легионы — командование. Самым худшим в Римской империи было положение даже не несчастного податного населения, которое обжимали всеми возможными способами, а положение сенаторов — людей довольно богатых и издававших указы, якобы действительные по всей империи. Сенаторов убивали, когда хотели и сколько хотели. Сенатор должен был раболепно ползать на животе перед императором, потому что каждая попытка самостоятельности вызывала казни. К счастью, Каракаллу зарезали в персидском походе.

Императором стал сменивший его префект Макрин, но он не долго продержался, потом его сменили другие, и это всё были уже солдатские императоры, которых выдвигали легионы в той или иной провинции. При этом происходили постоянные солдатские мятежи и столкновения, например было восстание в Галлии, и там довольно долго был собственный император — Постум. Потом, когда он умер, Галлию снова победили и подчинили. Но каким образом?

Вот тут я тоже остановлюсь на одном страшном моменте. После Постума Галлию унаследовал некий Тетрик — очень хороший человек, дисциплинированный, который меньше всего на свете хотел восставать против законного римского правительства. Но солдаты поставили ему, как и Вителлию, альтернативу — или будешь нас возглавлять, или тебя убьем и назначим кого-нибудь другого. Тетрик согласился не быть убитым, возглавил это войско, а потом перед решающим сражением сбежал к своему противнику Аврелиану и доложился, что вот так и так. Но его, конечно, никто не тронул, потом его назначили на очень большую должность. А — легионеры? Вы думаете, они разошлись? Ничего подобного! Они сражались, пока не были перебиты.

При каждом солдатском мятеже (а в III в. их было очень много — примерно через каждые полтора-два месяца был мятеж в Риме) солдаты расправлялись со своими злейшими врагами. А кто злейший враг у солдата? — Старшина и взводный! Легионеры убивали тех младших командиров, которые поддерживали среди них дисциплину. Но так как вакансии надо было кем-то заполнять, то они все время и заполнялись, то есть все время ухудшалось качество унтер-офицерского состава — скелета армии. Армия постепенно превращалась из лучшей в мире армии — дисциплинированной, обученной — в банду или несколько банд, которые соперничали друг с другом.

При этом персы имели уже грандиозные успехи. После гибели императора Валериана, которая опять-таки произошла по вине его собственных закаленных легионов: перед битвой они потребовали, чтобы император Валериан отправился к персидскому шаху и договорился о добровольном отступлении. (Им, видите ли, сражаться не хотелось.) Ему пришлось под угрозой смерти отправиться туда, где персы взяли его в плен, изуродовали, посадили в тюрьму и издевались над ним так, что он умер. К несчастью, он долго все-таки жил — девять или десять лет. А этих легионеров, лишенных командования, просто перерезали. Ведь субпассионарий не понимает, что он делает. Он делает то, что в данный момент ему кажется правильным.

После этого персы захватили Малую Азию, Сирию, Египет, и императору Аврелиану [386] пришлось выгонять персов и брать Пальмиру, которая овладела тоже большим количеством этих азиатских земель, и создалось там самостоятельное эллинизированное арабское государство.

Аврелиан был очень крепкий человек, именно он воевал с Тетриком и помиловал его. Он помиловал и пальмирскую царицу Зенобию, но он совершенно безжалостно обращался с сенаторами. И сенаторы, не без основания, считали его палачом. Будучи сам простым иллирийским крестьянином, Аврелиан очень не любил беспорядки и нечестность. И когда выяснилось, что один из его министров финансов портит монету и страшно на этом наживается, он казнил этого министра финансов и велел порченую монету изъять из обращения. Это вызвало финансовый кризис, и Рим восстал. Семь дней шли бои на улицах Рима, которые усмиряли легионеры, — не римляне. Аврелиан навел порядок и хотел уже идти на войну против персов, когда выяснилось, что один из его ближайших сотрудников, тоже по финансовой части, — жулик. И как только это выяснилось, тот, зная характер императора, решил, что ему долго не жить. Тогда он быстренько подделал подпись императора под смертным приговором его ближайших сотрудников. Те убили императора.