Чтение онлайн

И вот эта пассионарная волна перешла через Миссисипи и стала распространяться по американской прерии. А прерия — это примерно как наша казахская степь, с той только разницей, что в ней паслись не стада сайги, а стада бизонов. Индейцы этих бизонов истребить не могли и использовать эти огромные стада бесплатного мяса они не могли до тех пор, пока у них не было лошадей. Потому что по степи далеко не пройдешь без воды или надо брать с собой воду, а она тяжелая, и большой груз далеко пешком не унесешь. Поэтому они жили по берегам рек и на охоту уходили недалеко, чтобы успеть вернуться до тех пор, пока не умрет хозяйка. И бизоны безопасно паслись по всей прерии — от Рио-Гранде до Южной Канады, то есть до границы леса. Их прирост ограничивался только эпидемиями, которые уносили их в большом количестве из-за скученности. Иногда их резали крупные серые волки, а остальные животные не представляли для них угрозы.

Как я уже сказал, испанцы завезли лошадей для завоевания Мексики. А так как они их пасли небрежно, то лошади убегали в прерию, дичали, начинали пастись там как свойственно диким табунам. Индейцы сообразили выгоду: стали ловить этих лошадей и заново их одомашнивать. Это были мустанги. Причем индейцы народ-то способный, они вполне воспринимали все достижения европейской культуры. Ездить верхом они выучились гораздо лучше европейцев, потому что те племена, которые успевали поймать лошадей или приобрести их, учили своих детишек с 4-х лет ездить на лошади целый день. Так что уже в подростковом возрасте они чувствовали себя на лошади ничуть не хуже наших монголов. Благодаря лошадям у них появилась возможность отходить далеко от рек и убивать бизонов. Но они делали это крайне осторожно.

В то время как европейцы проповедовали безграничность богатств природы, которые надо только взять, и теорию прогресса, согласно которой следует уничтожать вредных животных и сохранять полезных (как будто кто-то знает, что вредно, а что полезно?), индейцы говорили: «Великий Дух не создал ничего плохого. Все, что он создал, все должно существовать! Убивать зверя, если ты его не съешь, может только сумасшедший».

Мы сейчас, с нашей позиции охраны природы, стоим вполне на точке зрения индейцев сиу. Но в то время они никому ничего доказать не могли. И поскольку они протестовали против бессмысленного убийства бизонов не ради мяса, а ради шкур (кож, которые вывозили промышленники), то их самих истребили. Но это было уже в 70-х гг. XIX в. — это так называемая «индейская» война.

На несчастье Америки, прогресс техники дошел до такой степени, что американцы провели трансконтинентальную железную дорогу и стали совершенно свободно ездить из Нью-Йорка в Сан-Франциско. В дороге эти самые проезжающие джентльмены развлекались тем, что стреляли в стада бизонов и убивали их массами, не имея возможности даже их подобрать. Иногда поезд останавливался, они ходили, перебив несколько сот бизонов, у некоторых вырезали языки, чтобы их поджарить. Но мясо и даже кожу они оставляли. Они были богатые — им это было не нужно! В результате стада бизонов сократились настолько, что бизонов практически в степях не стало. Вместе с бизонами погибли и индейцы, приспособившиеся к планомерной и регулярной охоте на бизонов.

Но ведь никогда не бывает, чтобы «свято место» осталось пусто. Нашлись предприимчивые американцы, которые привезли туда овец и решили, что траву съедят овцы. Но если бизон недоступен мелкому волку, а доступен только крупному, то овца вполне может быть добычей шакала или, как их там называют, койота. И шакалы стали делать набеги на овечьи стада и весьма сокращали их численность.

Пришлось перейти к разведению крупного рогатого скота. И тогда на месте индейских племен появились такие группы, которые мы называем — ковбои. Причем они создали, по существу, субэтническую группу среди американцев. Они жили в своих маленьких городках очень долго, иногда всю жизнь. Дети их оставались там на всю жизнь. Культуру они не воспринимали, грамоту им было учить незачем и ни к чему — все им было не интересно. Они пасли скот. Учились стрелять друг в друга с пояса из пистолетов и пить джин в большом количестве, а также — убивать тех индейцев, которые еще уцелели. Поэтому, вы знаете, создался целый пласт литературы и кино — ковбойские фильмы, ковбойская литература.

Но природа мстит. Пока разводились стада этих коров, жившие там в больших количествах суслики стали поедать оставшуюся от бизонов траву. Койоты, конечно, ели сусликов, но суслики-то размножаются быстрее, поэтому количество пастбищ резко сократилось. Кроме того, турчины, которые выкапывают суслики в степях, очень опасны для крупных животных (для лошадей и даже для коров), и если они попадают в них ногой, то ломают ноги. А лошадь со сломанной ногой подлежит немедленному убою. То есть суслики воспользовались преимуществами, которые для них создали первопроходцы англосаксонского происхождения. (Смех в зале.)

В дальнейшем ковбойское мясное хозяйство не выдержало конкуренции с планомерным мясным хозяйством Штатов и конкуренции с Аргентиной и Венесуэлой, где скот попал на довольно благоприятную землю. Пришлось им перейти к земледелию. И тогда американцы стали самыми крупными экспортерами хлеба и перебили конкуренцию наших русских южных помещиков, которые раньше через Одессу вывозили огромное количество хлеба. Американский хлеб — пшеница и маис — были настолько дешевы в то время, что они били любую конкуренцию. И для того, чтобы поддержать цену на них, правительство даже покупало по дешевке хлебные излишки и уничтожало их (топило в море, сжигало), для того чтобы не снизить цену и не разорить фермеров.

Остаток прерий — то, что осталось после бизонов и овец, распахали земледельцы, и тогда начались пыльные бури. Первая, в 30-х гг. нашего века, принесла неисчислимый ущерб, потому что сильный ветер, дувший с запада, с Кордильер, засыпал песком и мелкой пылью почти все сады и поля Восточной Америки. И убрать эту пыль было не возможно, а плодородия в ней никакого не было. Тогда стали принимать меры по сохранению ландшафта, по восстановлению дернового и почвенного слоя. Причем фермеров, которые не хотели заниматься столь невыгодным делом, обязывали провести мелиорационные работы по указанию сверху. А ежели они работ не проводили и явившийся инспектор это констатировал, то приводил подрядчика. Подрядчик проводил эту работу, а стоимость этой работы приписывалась к подоходному налогу фермера. Это они сделать сумели и перешли к возделыванию такой крайне выгодной культуры, как картофель.

Картофель — довольно известное американское растение, но южное, и на севере оно почти не было распространено. Но американцы его посадили, картошка прижилась, стала расти там очень хорошо. Фермеры богатели, пока их поля не достигли склонов Кордильер, где обитали на каких-то кустах жучки с длинными носиками. (Смех в зале.) А эти жучки очень плохо жили, потому что кустов там было мало и пищи у них было мало. Вот они и приспособились есть картофельную ботву. И вместе с картошкой эти долгоносики победным маршем прошли по всей Америке, перебрались с картошкой в Европу и дошли до нас. Я не знаю, чем кончилась эта трагедия, потому что они съедали буквально всю картофельную ботву.

Выходит, что истребление индейцев, бизонов, богатейшей природы Диксиленда — Новой Англии, где леса были превращены в пустоши, в песчаные дюны — все это пошло на пользу, главным образом, — жукам-долгоносикам, которые освоили новый континент. (Смех в зале.)

Так что, как видите, господство спокойного обывателя, «золотой посредственности» не всегда бывает полезно для окружающей среды, которая нас кормит и составной частью которой мы являемся.

Но еще страшнее, пожалуй, те изменения, которые происходят внутри самого этнического состава, который в эту инерционную фазу (обычно довольно длинную — два-три века) начинает меняться довольно заметно.