Чтение онлайн

— Хорошо, но зачем ей было нужно избавляться от лорда Дэвида?

— Вполне вероятно, — задумчиво произнес Райдер, поглаживая своими тонкими длинными пальцами подбородок, — это произошло потому, что лорд Дэвид ей больше не нужен. Он уже выполнил какую-то свою, неизвестную нам миссию, и теперь его выбросили за ненадобностью.

Райдер, хотя и рассуждал уверенным тоном, далеко не был так уверен в своих словах, как хотел показать это Эмилю. Он отлично помнил свое заявление о том, что если и станет любовником Софии, то соперников не потерпит. А что, если она выполняет-таки его требование? Хотя… нет. Райдер решил не поддаваться соблазну и не придерживаться точки зрения, высказанной Эмилем.

— Но что конкретно вы имеете в виду, Райдер?

— Я имею в виду то, что в своих поступках люди руководствуются определенными целями. Если мисс София устраняет с дороги лорда Дэвида, то она делает это, преследуя некую цель. Понимаете? А если сравнить лорда Дэвида с остальными двумя, то у него гораздо больше шансов завоевать благосклонность женщины. Учтите, что он молод, хорош собой, строен, куда уж Оливеру Сассону и Чарльзу Грэммонду тягаться с ним? Однако именно его выставляют вон, и такой выбор не случаен, Эмиль.

— Лорд Дэвид трезвонит на каждом углу, что его возлюбленная ему надоела, но никто, конечно, ему не верит.

— Это понятно. Кто же поверит?

— А по пути домой я заехал на плантацию Чарльза Грэммонда и узнал одну интересную новость, правда, это произошло не раньше, чем его властная гренадерша-жена оставила нас одних за стаканом рома. Слух о том, что Грэммонд должен большую сумму денег лорду Дэвиду, верен. Мой отец, кстати, не рассказывал вам о том, что Дэвид Локридж никогда не проигрывает в карты? Ему потрясающе везет.

— Да, я слышал об этом, и не только от вашего отца, но и от других людей; они не советовали мне садиться с ним играть. Так или иначе, но перед нами складывается следующая картина: Чарльз Грэммонд проигрался в пух и прах и теперь вынужден продать плантацию, чтобы заплатить долг лорду Локриджу. Как нельзя кстати находится и покупатель — небезызвестный нам Теодор Берджес, чьи владения по счастливой случайности находятся рядом. Интересно, между прочим, какую цену предложил Берджес Грэммонду?

— Я могу это выяснить, — предложил Эмиль. — Я еще во время своего визита подумал об этом, но постеснялся спросить, к тому же вернулась супруга Грэммонда, а в ее присутствии я вообще робею.

— Ничего страшного, это не так уж важно. Время работает на нас, и скоро, я уверен, сойдутся все части головоломки. Господи, жара какая, дышать совершенно нечем.

Эмиль усмехнулся:

— Но ведь еще и полдень не наступил, Райдер. А я-то собирался просить вас проехать со мной до нашей ромоварни…

— Я лучше застрелюсь, Эмиль. Здесь такое пекло, как в аду, никогда я не находился ближе к преисподней, чем сейчас, будь я проклят. Не понимаю, как рабы выдерживают такой климат.

— Они привыкли. А потом, они же родом не с Северного полюса, а из Африки, а там будет пожарче, чем на Ямайке.

— И все-таки… — Райдер замолчал, услышав шум открывающейся двери. В дверном проеме показалась голова Коко.

— В чем дело, Коко? — недовольно спросил Эмиль. Девушка продвинулась вперед на дюйм и застыла, вперив взгляд в пол.

— Мне… мне нужно поговорить с вами, масса, — еле слышным голосом произнесла она. — Извините меня, но это очень важно.

Эмиль повернулся к Райдеру и сказал:

— Обычно она молчит и из нее слова не вытянешь, видимо, случилось что-то действительно важное. Я выйду к ней и выясню, в чем дело. Прошу прощения, Райдер, через минуту я вернусь.

Пока Эмиль отсутствовал, Райдер гадал, какую же новость хотела сообщить своему хозяину Коко. Потом мысли его отвлеклись на невыносимую жару, неподвижный и нагретый солнцем воздух, и вскоре он думал уже о том, как хорошо было бы оказаться сейчас в прохладной морской воде, без одежды, а еще лучше — где-нибудь в сугробе на вершине Бен-Невиса и катиться, катиться вниз до тех пор, пока не превратишься в снежный ком и не замерзнешь. Он с тоской вспоминал о лондонских туманах, промозглых, пронизывающих до костей, мечтая прогуляться пешком в таком тумане по Сент-Джеймс-стрит до Уайт-стрит. А уж как хорош был бы мелкий моросящий дождик! И чтобы обязательно его капли попали за воротник…

Райдер думал о Софии Стэнтон-Гревиль и о том, почему она внезапно отказала лорду Дэвиду Локриджу, и догадка раза два мелькнула перед его внутренним взором, но он с трудом мог в нее поверить, не располагая никакими фактами в ее пользу. Сильнее всего Райдера волновал вопрос, почему София избрала очередной жертвой своих чар именно его, а не кого-нибудь другого, и какой ей прок будет от того, что она заманит его к себе в постель и сделает своим любовником?..

Тео Берджес, вне себя от гнева, с бледным лицом, искаженным ненавистью, ворвался в спальню Софии.

— Ах ты, ленивая маленькая дрянь! — прошипел он. — Райдер сюда и носа не показывает, а ведь прошло уже два дня!

— Я знаю, — ответила София и медленно повернулась, чтобы посмотреть на дядю. — Он затеял со мной игру.

— Мне наплевать на то, что он там затеял! Немедленно отправляйся в Кимберли-холл и сделай так, чтобы в ближайшее время, как можно скорее, ты меня слышишь, он очутился в домике у моря.

Осмотревшись вокруг и увидев, что в комнате никого больше нет, Тео Берджес подошел к племяннице и влепил ей пощечину, да так сильно, что девушка не удержалась на стуле и упала.

— Ну-ка, вставай, да побыстрее. У меня создалось такое впечатление, что ты не понимаешь всей серьезности моих намерений.

— Я понимаю.

— Вставай сейчас же с пола, проклятая девчонка, или я позову твоего ненаглядного братца и он полюбуется на тебя.

София поднялась. Она знала, что последует удар, и, хотя была готова к этому, снова не удержалась на ногах и упала на колени. Боль и ярость охватили ее, и она сжала маленькие кулачки.

— Вот теперь я вижу, что до тебя немного дошел смысл моих слов. Оденься, подкрась лицо, а то ты бледна и выглядишь нездоровой. Это, наверное, от моей пощечины поблек твой румянец, но это не беда. Итак, собирайся, и поторопись.