Чтение онлайн

– Я понял, артефакт «Крововик» рождает аномалия «Кедро-дуб». Эти артефакты чрезвычайно ценят Леоподы, а вы, отнимая у них артефакты, фактически обрекаете леоподов на смерть. Так? – сказал Джо.

– Так, да не так. Отнять у леопода «Крововик» – это тебе не одно и то же, что отнять конфетку у ребёнка. В «Оазисе» сейчас правят Леоподы, они фактически оккупировали «Оазис», отрезав сталкеров как от самой аномалии, так и от артефактов, – ответил я.

– А вам, вам-то зачем эта аномалия и её артефакты? – спросил Джо.

Может расстегнуть ворот куртки, достать «Крововик» и показать ему фокус с порезом? Нет, обломается, просто расскажу!

– Джо, все аномалии Зоны, за редким исключением, при попадании в них – убивают. Кратер под «Кедро-дубом» относится именно к этим редким исключениям – он лечит. Из кратера идет какое-то излучение, которое ускоряет биохимические процессы в живых организмах. Порезы, язвы и ожоги залечиваются и исчезают буквально на глазах. Излучение аномалии излечивает даже рак и хроническую лучевую болезнь. Артефакты «Крововик», хоть и в меньшей степени, действуют на организм также. Вот почему они так ценятся, – сказал я.

– А что представляет собой «Крововик»? – спросил Джо.

– «Крововик» похож на янтарь, только кроваво-красного цвета. По сути дела, «Крововик» – это и есть окаменевшая смола. Весной, когда начинается сокодвижение, на верхушке веток «Кедро-дуба» выступают капли смолы. К лету под воздействием излучения аномалии эти капли затвердевают и приобретают красный цвет. Но до того, как окончательно затвердеть, они накапливают энергию излучения и потом долгое время сами излучают, – ответил я.

– А ты сам бывал в «Оазисе»? – спросил Джо.

– Да, однажды, три года тому назад. Тогда территорию вблизи завода Юпитер контролировала группировка Свобода. Я вместе со свободовцами участвовал в рейде на «Оазис». Тогда мы пробились к «Кедро-дубу» и собрали урожай. Но на обратной дороге в узком проходе между двух аномалий отряд попал в засаду леоподов, пришлось прорываться с боем, отряд потерял половину бойцов. А сейчас ситуация изменилась, теперь приходится самим защищаться от набегов леоподов. Сейчас территорию завода контролирует группировка Долг. Они в этом проходе организовали заслон, называется «Дальний кордон», – ответил я.

– И что ты думаешь насчет предложения Бороды? – спросил Джо.

– Я даже не знаю, что и думать. С одной стороны, Мишель рассказывал, что вам показывали труп гуманоида, следовательно, леоподы нам какого-нибудь мутанта за гуманоида не втюхают. А с другой стороны, меня смущает сам факт сговора долговцев с леоподами, – ответил я.

– Почему? – спросил Джо.

– Понимаешь, Дальний кордон охраняют штрафники, сплошь мерзавцы и подонки, но не дураки. Леоподы постоянно остро нуждаются в оружии и боеприпасах. Но ни то, ни другое долговцы дать леоподам не могут, потому что понимают – всё это тут же обернётся против них самих. Тогда, спрашивается, что могли предложить долговцы леоподам? Не знаю, но подозреваю – какую-то особенную гнусность. Вот отчего мне не хочется принимать в этой сделке участия, – ответил я.

– Но, ведь, леоподы запросили керамическое оружие? – спросил Джо.

– Это меня озадачивает больше всего. Для Зоны керамические пистолеты – вещь абсолютно бессмысленная. Ни скорострельности, ни убойной дальности, ни надёжности. Я не понимаю, для каких таких секретных целей леоподам могли бы понадобиться такие пистолеты, – ответил я.

– И что ты для себя решил, и как быть мне? – спросил Джо.

– Не знаю. Для начала давай поужинаем, – ответил я. Я поднялся и пошел к стойке бара.

Ну вот, Джо я, как мог, напугал и озадачил. Теперь надо придумать аргументы моего отказа от операции для Бороды.

– Борода, что там у тебя сегодня на ужин, снова макароны по-флотски? Нет-нет, будем-будем, накладывай, – сказал я, облокотившись на стойку.

– Слушай, ты что – попугайчиков завел? – спросил я, кивнув на большую клетку, накрытую цветным платком, когда Борода поставил миски с макаронами на стойку.

– Лучше! – сказал Борода, перенёс клетку на стойку и сдёрнул платок, – Говорящий ворон. Но матершинник страшный, вот, накрываю клетку платком, порой такое выдаст – сталкеры от стыда краснеют. Смотри, пальцы в клетку не суй – пребольно клюётся, стервец.

Я глянул на ворона, сердце у меня от нехорошего предчувствия сжалось – в клетке на жердочке сидел Карлушка. Это был, без сомнения, он, вон, и кольцо Гурона на его лапе.

– Карлуша, как же ты в клетку угодил? – спросил я.

Ворон перестал моргать своими, как смоль, глазами, уставился на меня, занервничал, перебирая лапами по жердочке, и выдал:

– Меченый хор-р-роший! Меченый выпустит Кар-р-рлушу?

– Конечно, Карлуша, – я потянулся к клетке и, несмотря на протестующий жест Бороды, открыл дверку. Карлуша в несколько прыжков выскочил из клетки, вспорхнул ко мне на плечо и потерся клювом об моё ухо. Борода с удивлением взирал на поведение птицы.

До чего, всё же, умная башка у Карлушки – назвал меня не Стрелком, а Меченым!

– Борода, откуда у тебя этот ворон? – спросил я.

– Бык в последнюю ходку принёс, говорил, что купил у долговцев, – ответил Борода.

– Этот ворон принадлежал моему лепшему корешу, сталкеру по кличке Ведьмак, долговцам он принадлежать никак не мог. Подожди, ты сказал «в последнюю ходку». Это значит, в ту самую ходку, когда Бык и Кент ходили на Дальний кордон? – спросил я.

Борода утвердительно кивнул. По моему лицу он понял, что я сильно озабочен и обеспокоен.

– Надо потолковать с твоим Кентом, – сказал я.

– Сейчас потолкуем, вон он пришел, – сказал Борода.

К стойке подошел кряжистый стриженый парень. Парень улыбнулся Бороде, показав большущие зубы, отчего его вытянутое лицо стало сильно напоминать морду лошади. Наверно, его полное погоняло не Кент, а Кентавр.

– Отчего звал, Борода? – спросил парень. Судя по голосу, парень был навеселе.

– Звал, звал, Кент, а всё от того, что я терпеть ненавижу, когда меня обманывают! – с нажимом ответил Борода.