Чтение онлайн

– Тут и думать нечего! Вон как она его милость отделала, эта стерва!

– Да, отделала по полной, – согласился Ригард.

– Мы за ней давно подозревали, ваша милость. Мужа-то привезла, а где он теперь? Нету! Никто его не видел – исчез человек!

– Давай переворачивать… За плечи бери.

Клауса перевернули, и он снова что-то пролепетал. Ригард принялся смывать ему левый бок, где раны были глубже и из них сочилась кровь.

– Чем же она его милость так уделала? Когтями? – спросил лакей, указывая на глубокие царапины, шедшие параллельно по четыре вместе.

– Ох, не знаю…

Наконец мытье было закончено, и Ригард сообщил об этом Галлену, который лежал на кровати, заложив руки за голову. Его меч был рядом – на стуле.

– Возьми на сундуке перегонку и смочи ею чистую тряпку. Только будь осторожен, перегонка раны как огнем жжет.

– Жжет?

– Жжет. Зато быстро заживляет.

Ригард взял бутылочку с прозрачной жидкостью и, выйдя в прихожую, застал лакея припавшим к двери.

– Что там?

– Как будто ходят по коридору… И детки какие-то разговаривают. Должно, постояльцы своих детишек подальше от лиха переправляют – на первый этаж.

– А это не Манфред?

– Нет, у мессира Манфреда голос зычный. Как начнет свои заговоры творить, так со всех чердаков летучие мыши поднимаются, а черные кошки орут и на стены бросаются. Такая в нем сила.

Пока Клауса обрабатывали перегонкой, он несколько раз просыпался и, казалось, смотрел вокруг вполне осознанно, однако затем говорил что-то вроде «Мамаша, дайте щелоку. Щелоку мало, мамаша…» – и снова погружался в сон.

Когда раны обработали, Ригард выпустил лакея, запер дверь и, вернув бутылочку с перегонкой на стол хозяина, доложил ему, что Клаус спит.

– Ну, и ты спи. Завтра рано подниматься.

Ригард вернулся в прихожую, погасил лампу и лег на соломенный тюфяк рядом с Клаусом, который спал, прикрытый чистой мешковиной.

«Кажется, обошлось», – подумал Ригард.

Когда он увидел Клауса в таком ужасном состоянии, ему показалось, что они снова на краю неспокойной реки и он только вытащил друга на берег. Тогда была та же паника.

«Но, кажется, обошлось», – снова подумал Ригард. Завтра он расспросит Клауса, что случилось на самом деле и кто его так изодрал. С кем он дрался так, что стена ходила ходуном и они с хозяином на этот шум выскочили.

В коридоре послышались голоса, один громче всех.

«Должно, сам Манфред», – догадался Ригард и приподнялся на локте, чтобы лучше слышать.

Судя по топоту, на этаж поднялись не меньше десяти человек. Слышно было, как пару раз лязгнуло железо – то ли топоры, то ли алебарды. После небольшой паузы, когда собравшиеся молчали, снова раздался зычный голос Манфреда. Он произносил какие-то слова, то ускоряясь до скороговорки, то переходя на пение. Это длилось несколько минут, потом за стеной засмеялась женщина и что-то крикнула Манфреду, Ригард догадался, что она ругалась. Мессир стал говорить еще быстрее и громче, а женщина в апартаменте перешла на крик. Потом те, что были в коридоре, вышибли дверь и ворвались внутрь.

Снова загудели от ударов стены, зазвенело оружие и… неожиданно весь этот шум переместился куда-то за окно.

Потом все стихло, а через некоторое время по коридору снова затопали люди, однако уже без всякой суеты.

«Таскают что-то…» – подумал Ригард и, устав от всех этих переживаний, наконец уснул.

Уже вечерело, когда двое усталых всадников подъехали по лесной дороге к скрытой заставе. Шагах в десяти перед ними на дорогу вышел невооруженный человек и поднял руку, останавливая путников.

– Придержите своих коней! Кто такие, куда едете?

То, что он вышел один, путешественников не удивило, слышно было, как сзади на дорогу выскочило еще с полдюжины.

Защелкали арбалетные скобки, и стало тихо.

– Мы едем к моему другу Гуттеру…

– Он ждет вас?

– Не думаю. Но у меня к нему дело.

– Куда ехать, знаешь?

– Три года назад знал. Что-нибудь изменилось?

– Нет. Все на месте. Проезжайте, там вас встретят.

Дорога опустела, шевельнулись ветки, и снова стало тихо, не считая криков перепуганной сойки.

Всадники тронули коней и поехали дальше.

– И что, ваше благородие, они о нас уже доложили? – спросил Короб.

– Еще не доложили, но доложат.

– А как же, голубями, что ли?

– Нет, там по тропке уже скороход побежал. Мы вокруг едем, а он напрямик, через речку по мосточку – и на месте.

– Ишь ты, как устроились.

– Хорошо устроились. Только они тут не разбойничают, потому так долго держатся. Это место немногие знают.

Примерно с полмили всадники проехали по извилистой дороге, обочины которой были усеяны булыжниками. Затем лес кончился, впереди показалась река, бежавшая по дну глубокого каменистого русла. С одного обрывистого берега на другой был перекинут основательный деревянный мост без пролетов. Он был построен в сборку – каждое бревно зажималось следующим, и вся эта конструкция висела над оврагом, опираясь концами в рубленые, врытые в берега створы.

На дальнем берегу у створа стоял поворотный механизм с просмоленной веревкой, привязанной к главному клину, запиравшему всю сборку. Если бы хозяину этих мест захотелось убрать мост, достаточно было повернуть рычаг, и все бревна обрушились бы в реку.

– Ишь ты, какие важности, – покачал головой Короб, который перед въездом на мост рассмотрел весь механизм. – Такая речка получше крепостного рва будет.

– Получше, – согласился Лефлер и помассировал предплечье, по которому его приложил незнакомый преследователь. Больше, чем потеря людей, полковника беспокоила эта неизвестность. Кто и зачем преследовал его? Кому понадобилось на него охотиться?

За мостом снова начался лес, но уже не такой густой и темный. Лиственных деревьев становилось все больше, и через четверть мили путешественники подъехали к невысокому, заросшему лесом холму, огражденному по всему основанию десятифутовым частоколом.

– А если осада, ваше благородие? Деревья обороне мешать будут, – заметил Короб.

– Это не деревья, это поросль. Если осада, они за два часа все вырубят и оставят подходы открытыми.

– Разве что так, – согласился Короб.

При появлении всадников возле частокола ворота для них открылись. Короб удивился: такими легкими были эти дощатые ворота. Однако чуть выше на склоне был приготовлен накат из полусотни круглых бревен. Стоило лишь выбить из-под них подпорки, чтобы они покатились и завалили ворота.