Чтение онлайн

— Молчать, — сухо отрезал Корнелий и задумался. — Свяжись с Брэдшоу. Пусть готовит своих Фурий. Раз пацан хочет войны и решил огрызаться, то он её получит.

Услышав приказ, мужчина побледнел, но кивнул и быстро убежал из кабинета. Повеление короля не подлежит обсуждению, но Брэдшоу… Слуге на короткий миг даже стало жаль врагов, которым предстояло столкнуться с ними.

Утро началось с кофе, а ещё с разбора полётов. Видеть лица бригад Гордеевых, что строили и ремонтировали поместье, было незабываемым зрелищем. Один из них даже на колени упал и заплакал возле бани. Только потом, когда я удивился такому порыву, мне объяснили, что парень новенький и всю душу вложил в баньку. Хотел впечатлить не только начальство, но и нанимателя. Что ж… Пришлось успокоить его и заверить, что первый вариант его работы был отличным, а второй станет ещё лучше.

Пусть нам и надрали зад, как я считал, но в воздухе не витало отчаяние, что очень важно. Бойцы, что были в состоянии, помогали бригадам строителей разгребать завалы и мусор. Слуги суетились и были на подхвате, а Иваныч, баюкающий левую обожжённую руку, отдавал приказы и чихвостил тех, кто находился в патрулях и в укреплениях территории. Ефрем опять вернулся на свои грядки, где крыл матом бриташек за то, что они всё испортили и придётся вновь засаживать. Старик пять минут распинался, ни разу при этом не повторившись. Вот это я понимаю — опыт. Славика с ним не было. Малой всю ночь и утро находился возле Кристины, не отходя ни на секунду. Мне даже пришлось лично вмешаться, когда приехали целители Морозовых, чтобы мелкий пропустил их к сестре. Слишком рьяно он защищал её, подпуская только меня и Терентия, что менял повязки и воду, обрабатывая раны. Но сейчас всё хорошо, Крис отдыхала и теперь ей нужен только сон… А вот с дедом вышло сложнее. Именно он принял на себя первый удар, сковав боем бриташек и не дав им вдарить по особняку в полную мощь. Старик в одиночку, пока не подоспели бойцы и Ефрем, сдерживал два отряда! Только ценой за это стало полное истощение организма, разрыв энерго-каналов и кома. Целители залечили его тело, но разум и душа… С ними было всё сложнее. Пусть мне и было хреново, но я попытался помочь деду. И обосрался. Да, такое бывает и с Великими Охотниками. Мне банально не хватило сил, чтобы помочь ему и не надорвать пупок. Выход из этой ситуации был, и завтра я займусь им, как приду в порядок. Меня и так штормило, что еле на ногах держался и не падал. Это после боя я думал, что лишь немного перестарался, а когда отошёл, то отходняк накрыл меня с головой. Значит что? Качаться и ещё раз качаться. Нужно стать сильнее. Поставить больше печатей. Уплотнить каналы и вылечить старика.

Отдельно стоило сказать спасибо Тихомировым. Выполнили они свою работу точно в срок и идеально для этого мира. Пришлось, конечно, опять потратиться, но броня из шкуры серебряной обезьяны, что я ранее прикончил в разломе, и двуручный молот из разломного металла стали хорошим подспорьем в битве. И ведь как успели-то… Ровно за день до нападения.

— Господин, — подошёл ко мне Иваныч, поморщившись от боли в руке. А ведь я приказывал ему отлёживаться, но он упёрся и ни в какую. — Романенко очнулся.

— Хорошо, — кивнул я. — Шереметьев?

— С ним ещё работают целители… — вздохнул он. — Да и…

Иваныч прервался и мы вместе увидели бегущего к нам Терентия.

— Господин! Витязи доложили, что к нам направляются Шереметьевы! Они вот-вот будут здесь!

Тц-ц, ещё их тут не хватало.

— Понял, — улыбнулся я. — Что там с Кристиной?

— Госпожа пока не пришла в себя. К её покоям приставлены служанки!

— Свободен, Терентий.

Мужчина поклонился и убежал, а я взглянул на Иваныча.

— Пойдём, проведаем нашего прапора.

Раз половина особняка пришла в негодность, то пришлось часть раненных отправить в казармы. Те хоть и тоже пострадали, но не так сильно, как дом. Зайдя внутрь, я сразу же услышал сиплые стоны и хрипы. В нос ударил запах медикаментов, а по коридорам ходили целители Морозовых. А ведь здесь только те, кто не сильно пострадал. Остальных определили в госпиталь Царицына. Опять же благодаря Морозову, который позвонил мне после боя и даже выслал из столицы целую роту гвардейцев. Они должны прибыть завтра, чтобы помочь нашим и укрепить территорию.

Похоже, что после такого мне, и правда, придётся нанести им визит и познакомиться с внучкой. А иначе сам себя уважать перестану, уж слишком многим нашему роду помогли Морозовы.

Зайдя в комнату прапора, что была одновременно и каптёркой, я увидел стоявшую рядом с ним целительницу.

— Да в норме я! — хрипел Романенко, пытаясь подняться с кровати, но его держали руки женщины.

— Вам нужен покой! Никаких хождений! — сурово произнесла она.

— Покой я в гробу увижу, женщина! А ну, отпусти меня!

Уже приподнявшись на локтях, Романенко вдруг увидел нас с Иванычем и скривился.

— Вы не оставите нас? — сказал я целительнице.

Та хмуро посмотрела на Романенко, потом перевела взгляд на нас и кивнула.

— Ему нельзя вставать, а иначе швы разойдутся.

Как только женщины вышла, я захватил табуретку и присел возле кровати прапора.

— Смотрю шрамов у тебя прибавилось.

— Куда ж без них, — криво хмыкнул он. — Я один сплошной шрам. Пришли отчитывать?

— А есть за что? — улыбнулся я.

— Что не уберег госпожу, — отвёл Романенко взгляд. — Не смог.

— Но Кристина жива. А значит, смог.

— Ты не понимаешь, Дим, — поморщился прапор. — Пока я отвлёкся на ублюдков, именно Шереметьев закрыл её собой. Жалкий Ветеран принял на себя удар Магистра. Это он спас Кристину, а не я.

А вот это интересно. Выходит, что мне теперь ещё нужно Александровичу спасибо говорить? Нет, я не гордый и сделаю этот жест, но нахера он вообще сражался, если надо было бежать?

— Я же их к озеру повёл, — продолжал говорить Романенко. — Они там опять свой любимый пикник устроить хотели, на закат посмотреть. Ну а я рыбку половить. А эти мудаки ударили нам в спину…

— Эй, прапор, ты чего это? — ухмыльнулся я. — Расклеился? Ты давай мне, это, прекращай! Крис жива, Александрович тоже. Ну а ушлёпкам мы ещё отомстим.

Услышав слова про месть, Романенко прищурился и от него полыхнуло силой.

— Я в деле. Когда начинаем?

— Ты сначала выздоровей полностью, — хохотнул я, а Иваныч рядом со мной хмыкнул. — Повоевать ещё успеем. Тем более, что нам это стало уроком. Нужно быть готовым к любой ситуации.

— Я тут подумал, господин, — бросил он взгляд на Иваныча, а затем на меня. — Витязи нам помогли и укрепили, но ведь они просто бандиты. Обученные, да, но не военные.

— Так, и что?

— Изгои, — ответил Романенко.

— Ты сейчас пошутил, прапор?! — сразу же взвился Иваныч. — Тебе по голове хорошо ударили, или что?! Изгои?! Да эти выродки ещё хуже, чем те, что на нас напали!

Пока он распинался, я внимательно смотрел в глаза Романенко и думал. То, что он предложил, и правда, выглядело так себе. Изгоями считались военные, что так или иначе были уволены со службы с позором. Ими же были и гвардейцы родов, что выродились, или уничтожены. По большей части эти ребята становились наёмниками, бравшимися за любую работу, ведь в армию их больше не возьмут, а аристократы предпочитают не подбирать с улицы бывших гвардейцев. Вот и остаётся им только наёмнический промысел, и за редким исключением они шли в Охотники.