Чтение онлайн

Он остановился в дверном проеме, опираясь на косяк. На его черных кудрях, на рукавах плаща и на откинутом капюшоне сверкал иней. Он взглянул на нее в упор и решительно шагнул вперед, принуждая ее отступить в глубь комнаты.

Не говоря ни слова, Морван направился к очагу. Анна притиснулась к стене у двери, чтобы дать ему дорогу. Он снял плащ, стянул с рук перчатки, отряхнул их и как ни в чем не бывало присел на корточки у очага. Лицо его было сплошь покрыто мелкими каплями воды, и он стал вытирать его рукавом своего камзола. Анна подошла к своему мешку, выудила оттуда полотенце и молча протянула ему. Пальцы их соприкоснулись. От этого мимолетного телесного контакта с ним все тело ее сотрясла сладостная дрожь.

Но вот он выпрямился и повернулся спиной к огню. Анна возвратилась на прежнее место у двери. Ей больше негде было расположиться: он занял все пространство между очагом и кроватью.

– Почему вы отворили мне дверь, Анна?

Вот как?! Выходит, он вломился сюда, чтобы лишний раз обвинить ее в уступчивости!

– Я думала, с кем-то из наших людей или с лошадьми случилось несчастье. Вы меня до смерти напугали. Понимаю теперь, это очень глупо, очень по-женски. Вижу, вы уже обсушились. Ступайте. Покойной ночи.

– И не подумаю.

Анна оторопела от такой дерзости и молча смотрела на него, не зная, что сказать.

– Я желаю, чтобы вы покинули мою комнату, – произнесла она наконец.

– Дорога обледенела и стала небезопасна. Я остаюсь здесь.

– Как вам угодно. Но извольте спуститься в общий зал.

– Нет. – Тон его был непререкаем. – Я буду ночевать здесь.

Краска гнева залила ее лицо. Да как он смеет вести себя с ней столь бесцеремонно?! Кем он себя возомнил? За кого принимает ее? Хотя, кажется, ответ на последний вопрос она получила от него нынешним утром. Ловя ртом воздух, она выпалила:

– Вы больше не станете расточать мне свои ласки, потому что я этого не желаю. А на случай, если вам вздумается взять меня силой, напоминаю: я умею за себя постоять!

В глазах Морвана, устремленных на нее, полыхали искры желания, восхищения, гнева, досады…

– Ложитесь-ка в постель, Анна, и постарайтесь заснуть. Я никогда не брал женщин силой и уж тем более не стану проделывать ничего подобного с вами. Я к вам и пальцем не притронусь, если вы сами этого не пожелаете.

Он стоял у очага и, судя по всему, не собирался покидать ее комнату. А она жалась к стене. Ей пришло в голову, что, возможно, оба они за всю ночь не сдвинутся с места.

Но вот он наклонился над ее дорожным мешком, пошарил в нем и извлек кинжал.

– Спите в обнимку с ним, если вы настолько мне не доверяете. – Изящным движением кисти он швырнул кинжал на кровать.

– Я засну спокойно и безмятежно, но только если вы отсюда уйдете.

Он помотал головой.

– Завтра я отвезу вас к своей сестре, и к вашему герцогу, и к Эдуарду. А эту ночь проведу здесь.

Логики его она не поняла, но в том, что он не уйдет, уверилась окончательно. Она забралась в постель, сжала в ладони рукоять кинжала и отодвинулась к стене, укрывшись одеялом по самую шею. И попыталась заснуть.

Через несколько минут она почувствовала, как веревочная сетка кровати спружинила под его телом: он уселся в изножье, спиной к ней. Веки ее сами собой закрылись. Она задремала.

Проснувшись, словно от толчка, она обнаружила, что Морван поднялся и подошел к очагу.

Постояв некоторое время в раздумье, он подбросил в очаг несколько поленьев. Огонь разгорелся вовсю и осветил даже то пространство у стены, где она затаилась. В каморке стало так жарко, что Анна с трудом поборола в себе искушение сбросить одеяло.

Она закрыла глаза, едва только он подошел к краю кровати. Теперь он мог видеть ее лицо, и она сочла за лучшее притвориться спящей. Однако когда он улегся на кровать, вытянувшись во весь рост, она с трудом сдержала негодующий возглас, рвавшийся из груди. Судя по всему, он решил дождаться, пока она уснет, и лишь после этого занять пустовавшую часть ложа. Ей следовало оценить его деликатность. Анна продолжала лежать неподвижно, делая вид, что крепко спит, что она пребывает вне этого мира, в царстве грез и призрачных видений.

– Анна…

У нее отчаянно заколотилось сердце. Тон его был мягким и в то же время настойчивым. Она крепко сжала ладонью рукоять кинжала.

– Анна! Я знаю, вы не спите. Вы ведь все это время за мной наблюдали. Я это заметил.

Его ладонь опустилась ей на плечо.

– Позвольте мне лечь с вами рядом, Анна, – проговорил он глубоким нежным голосом. – Мне никогда больше не доведется изведать этого счастья. Ведь завтра мы приедем в Лондон, и там у нас не будет возможности остаться наедине. А после, когда вы уладите все свои дела… Один Бог знает, что произойдет тогда, что сулит нам будущее. Побудьте же со мной, дайте мне вкусить сладость ваших объятий и поцелуев! Доверьтесь же мне! Вы покинете эту комнату, оставаясь такой же невинной, какой были, когда переступали ее порог.

Глядя в его огромные глаза, пылавшие любовью, она осознала, что давно уже сделала выбор. Вместо того чтобы выпроводить его из своих владений, она распахнула перед ним ворота Ла-Рош-де-Роальд, подвергнув своих слуг и воинов опасности заражения чумой. Она не оттолкнула его, когда он принялся расточать ей свои ласки – ни в первый раз, ни во все последующие. Вот и нынче, едва заслышав его голос, она отворила дверь своей комнаты. Что же до Морвана, то он, вероятно, с самого начала осознавал, в чем заключался ее выбор. Это она пребывала в самообольщении, которое теперь, в этот миг, развеялось без следа. У страсти, которая терзала обоих, не было будущего, но они обладали властью над настоящим, и оно было на их стороне, оно, это настоящее, властно подталкивало их в объятия друг друга. Так почему бы этим не воспользоваться, не ощутить всю полноту счастья, пока оно еще возможно, пока судьба их не разлучила?

Анна отбросила кинжал и наклонилась вперед.

Он тотчас же крепко, страстно сжал ее в объятиях.

Ее тело немедленно отозвалось на этот порыв. Пьянящий восторг охватил ее, и она с готовностью подставила губы под его жадные поцелуи. Ее тело непроизвольно подалось вперед, навстречу его ласкам, она больше ничего на свете не чувствовала, кроме прикосновений к своей коже его ладоней и губ.

Стремительным движением он стянул с нее тунику и приподнял ладонями груди, любуясь ими. Этот взгляд взволновал ее, и она издала слабый стон, предчувствуя прикосновение. Она прижалась к нему бедрами, чтобы утолить сжигавшую ее жажду, и бедра ее начали ритмично двигаться, прижимая самую интимную часть тела к твердой, словно камень, выпуклости между его ногами. Это дарило ей новое острое наслаждение и одновременно сводило с ума. Тело ее требовало большего.