Чтение онлайн

В то же самое время появилась и стала укрепляться традиция, согласно которой, для того чтобы доказать свой статус, свободный человек должен быть готовым в любую минуту защитить свою честь при помощи оружия. Поэтому поединок о саблями со смертельным исходом, происшедший между мною и покойным охранником, воспринимается как нечто не противоречащее нормальному порядку вещей. Конечно, в исходе этого поединка присутствует некоторый элемент везения; но могу с уверенностью сказать, что большинство барсумитов придерживаются мнения о том, что такой исход дуэли является следствием квалификации и умения ее участников.

Позднее, несколько столетий назад, появилось огнестрельное оружие, что в большой степени повысило роль фактора везения в исходе поединков. Поэтому смерть от пули перестала считаться «исходом честного боя» и рассматривается как противоправное деяние. Однако я не считаю, что эти различия основаны на здравой логике. Для меня храбрость — абсурдное чувство, даже если мои железы и заставляют меня проявлять его время от времени. Но именно так сейчас обстоят дела на Барсуме.

— Мне кажется, — сказал Ши, — что здесь, на Барсуме, можно видеть типичный случай классового правления: большинство населения составляют рабы, управляемые и безоговорочно подчиняющиеся свободным и вооруженным людям, составляющим меньшинство.

— Вы правы, о Ши! Но то, что мне известно о ясумианской — а возможно, мне следует сказать о земной — социальной системе, то и там все происходит по тому же разделительному принципу между правящим меньшинством и подчиненным большинством. Законы вводятся и конституции принимаются лишь для того, чтобы подчинить управляемое большинство его судьбе, но что касается правящего меньшинства, то оно всегда находит способ стать главенствующим, как бы оно себя при этом ни называло — графами, полковниками, капиталистами или комиссарами. Видимо, тенденция к этому заложена в самой человеческой природе.

В случае мятежа, поднятого управляемым классом, закончившегося изгнанием или ликвидацией правящего класса, практически мгновенно наиболее агрессивные и энергичные представители управляемого класса формируют новый правящий класс, которому переподчиняют всех остальных. Теоретически свободный человек может использовать свою саблю против раба лишь в случае крайней необходимости. Но ежедневно мы только и слышим о том, что свободного барсумита вывел из терпения раб, который за это был проткнут саблей и лишился жизни.

— А принимаются ли какие-либо меры к тем, кто использует таким образом свое оружие?

— Нет, если владелец раба воспринимает это как личное оскорбление и потерю собственности, то он вызывает убийцу на дуэль, а уж результат дуэли, конечно же, зависит от физической силы, умения каждого из участников и, что несомненно, от везения.

— А правосудие, стало быть, молчит, — заключил Ши и встал из-за стола, готовясь выйти из кафе. Бельфеба и Рас Тавас последовали за ним. Ученый, продолжая начатую за столом дискуссию, воскликнул:

— Какое правосудие? Да и что такое правосудие? Это некий идеал, который каждый трактует так, как ему выгодно. Постойте-ка, мне кажется, в этой гостинице мы и наши тоаты можем очень неплохо устроиться на постой.

Бельфеба, все еще переживавшая недавнее приключение, спросила:

— Дорогой, а ведь то, что ты рассказывал мне о пуританских нравах барсумитов в вопросах секса, выглядит некоторым преувеличением.

— Век живи, век учись, — вздохнул Ши.

На следующее утро Ши и Рас Тавас вынуждены были ждать у входа в гостиницу, когда Бельфеба спустится к ним из секции здания, отведенной для проживания женщин. Рас Тавас попросил портье нарисовать схему маршрута до дома, в котором проживал его местный осведомитель по имени Map Вас.

— Выйдя отсюда, поверните направо, — объяснял портье, — дойдя до третьей улицы — снова направо. Последний дом в этом квартале под номером четырнадцать, длинный дом по левую руку. Его невозможно не заметить.

— Много раз люди твердили мне, — проворчал Ши, — что невозможно не заметить то, что я ищу, но, как всегда, оно пропадало, как будто вообще никогда и не существовало.

— Я слышал, — обратился к нему Рас Тавас, — что на Ясуме все улицы имеют номера или названия, обозначенные на указателях, а дома имеют номера в соответствии с числами натурального ряда, так что за домом номер четырнадцать расположен дом номер пятнадцать и так далее.

— Относительно Ясума не знаю, — ответил Ши, — а на Земле это именно так, поэтому там намного легче найти нужное тебе место.

— Вы никогда не сможете заставить барсумитов принять и внедрить у себя подобную систему. Ведь если ваше местопребывание определено названием улицы и номером дома, в котором вы живете, любой убийца или ваш враг без труда найдет вас и убьет! По этой причине многие богатые дома оснащены колоннами, которые в ночное время поднимают их над землей.

— Поскольку джед Ур Джан, — почти шепотом произнес Ши, — сам является убийцей с большим стажем, мне кажется, он мог бы посодействовать убийцам в решении многих проблем.

Рас Тавас лукаво улыбнулся:

— Любому джеду скоро становится понятным, что он не может чувствовать себя уверенно, полагаясь на поддержку столь незначительной части населения, в особенности в таком мире, каковым является Барсум, отданный во власть криминала. Правитель может лишь в течение весьма короткого времени управлять своими подданными с помощью ужасающих карательных мер. Но если его подданные начинают его ненавидеть, рано или поздно один из них — даже если таковым будет обычный раб — попытается пристрелить или заколоть его.

Появилась Бельфеба. Рас Тавас подождал, пока они с Ши обнялись, совершив таким образом ритуал утренней встречи, и сказал:

— Госпожа Бельфеба, если бы я встретил вас раньше, хотя бы несколько сотен лет назад, моя жизнь наверняка сложилась бы иначе. Я испытываю чувство глубочайшего восхищения, наблюдая, как вы и доктор Ши всегда пребываете в полном согласии и поддерживаете друг друга. Даже если меж вами и возникают мелкие размолвки, вы всегда выступаете единым фронтом против горестей и бед, которые преподносит нам окружающий мир. И я полагаю, что дом на противоположной стороне улицы является именно тем, к которому направлял нас портье.