Чтение онлайн

— Она пришла к вам. Войдите в круг и приблизьтесь к ней. Мелоун сделал несколько шагов вперед, всматриваясь со страхом в лицо призрака. Расстояние между ними было не более фута. Что-то знакомое угадывалось в очертаниях крупной головы, тяжелой, осанистой фигуры. Он приблизился почти вплотную к видению, напрягая зрение изо всех сил. Ему показалось, что черты лица призрака постоянно изменяются, как будто кто-то невидимый продолжает лепить его.

— Мама! — крикнул он. — Мама!

В ту же секунду женщина в радостном порыве простерла к нему руки. Движение было столь резким, что она потеряла равновесие и растаяла. — Она первый раз появилась перед людьми, поэтому и не могла говорить, — деловито пояснила миссис Линден. — Это была ваша мать. Мелоун вернулся на свое место совершенно ошеломленный. Всю силу таких явлений понимаешь, когда дело касается лично тебя. Его мать! Спустя десять лет после смерти она снова стояла перед ним. Мог бы он поклясться, что это действительно была его мать? Нет, не мог бы. Но сердце говорило: да, это она. Мелоун был потрясен до глубины души.

Но вскоре новые чудеса захватили его. Из кабинки быстрым шагом вышел молодой человек и прямиком направился к Мейли.

— Привет, Джок! Привет, старина! — радостно встретил его Мейли. — Мой племянник, — представил он собравшимся юношу. — Всегда приходит, когда Линден проводит сеанс.

— Энергия убывает, — прозвучал чистый юношеский голос. — Мне придется скоро уйти. Я так рад нашей встрече, дядя. Отлично вижу тебя при этом свете, лучше, чем ты меня.

— Знаю, Джок. Вы можете видеть и в полной темноте. Я беседовал с твоей матерью, говорил, что видел тебя. Она страшится таких встреч, твердит, что это большой грех.

— Я так и предполагал. Она думает, что здесь не обошлось без дьявола. О, как жалки и убоги такие представления! В конце концов люди поймут… — юноша не выдержал и разрыдался.

— Не осуждай свою мать, Джок, она ведь искренне верит в это. — Я и не осуждаю. Со временем она узнает правду. Близится день, когда истина откроется всем, и тогда рухнут прогнившие церкви, никто не будет рабски исповедовать их жестокие учения, в которых Бог выглядит карикатурой на себя.

— Джок, ты стал еретиком!

— Любовь, дядя, любовь! Только она принимается в расчет. Верь во что хочешь, но только будь добр и милосерден, как заповедал Христос. — Вы видели Христа? — спросил кто-то из присутствующих. — Еще нет. Но, надеюсь, такое время придет.

— Он разве не на небе?

— Небесных сфер много. Я поднялся невысоко. Но здесь все равно чудесно.

Во время этой беседы Энид подалась немного вперед. Глаза ее привыкли к темноте, и теперь она видела гораздо лучше. Девушка могла поклясться, что стоящий в нескольких футах от нее мужчина не был человеком, но в чем заключалась разница, ответить не смогла бы. Странным бледно-желтым оттенком лица он резко отличался от сидевших в комнате мужчин и женщин. Держался этот юноша тоже как-то неестественно, напоминая походкой движения больных людей, затянутых в корсет.

— А теперь, Джок, — попросил Мейли, — расскажи что-нибудь нам всем. Ну, хотя бы о своей жизни там.

— Нет, дядя, не могу.

— Ну, пожалуйста, Джок, нам так хочется послушать тебя. — Просвещайте людей. Говорите им, чем является смерть на самом деле, — заговорил призрак. — Бог хочет, чтобы люди узнали об этом. Потому Он и посылает нас. Смерти нет. Вы как бы переходите в другую комнату. Трудно поверить, что ты умер. Я сам долго не верил, пока не увидел старого Сэма — уж в его-то смерти сомневаться не приходилось. И тогда я явился своей матери. Но она, — голос юноши дрогнул, — не признала меня. — Не расстраивайся так, дорогой Джок, — сказал Мейли. — Она еще придет к высшей мудрости.

— Просвещайте людей! Учите их! Это важнее всего на свете. Если бы газеты, оставив всего на неделю болтовню о футболе, уделили бы такое же внимание спиритизму, люди узнали бы наконец истину. Всеобщее невежество… Что-то яркое метнулось в направлении кабинки, мгновенная вспышка — и юноша исчез.

— Энергия кончилась, — сказал Мейли. — Бедный мальчик держался до конца. Похоже на него. Он и умирал так же.

Все молчали. Зазвучала музыка. Портьеры заколыхались — кто-то пытался выйти из кабинки, но миссис Линден, вскочив со стула, воспрепятствовала этому. Медиум впервые за весь сеанс зашевелился в кресле и застонал. — Что случилось, миссис Линден?

— Неполная материализация — у этого призрака отсутствовала нижняя часть лица. Кто-нибудь мог испугаться. Думаю, на сегодня достаточно. Энергия почти на нуле.

Сказано — сделано. Понемногу комната осветилась. Медиум лежал, откинувшись в кресле, лицо его было бледным, на лбу выступил пот. Жена суетилась вокруг него, расстегивая воротничок и смачивая водой лицо. Гости, разбившись на группы, обсуждали увиденное.

— Потрясающе! — восклицала миссис Бэдли. — Неповторимое зрелище! Жаль только, что мы не увидели частично материализованный дух. — Нет уж, спасибо, — сказал мистик, потерявший большую часть своего высокомерия. — Для моих нервов это слишком.

Аткинсон подошел к ученым.

— Что вы об этом думаете? — спросил он.

— В Масклин-Холле сеанс прошел удачнее, — ответил один. — Помилуй, Скотт! — оборвал его другой. — Это несправедливо. Ты сам признал, что кабинка пуста.

— То же самое можно сказать и о сцене Масклин-Холла. — Но у Линдена нет своей сцены. Он не может использовать театральную машинерию.

— Populus vult decipi, — ответил первый, пожав плечами. — Остаюсь при своем мнении. — И он направился к выходу с видом человека, которого не так просто обмануть, а его менее скептический друг поспешил за ним, продолжая спорить.

— Ну, что вы на это скажете? — сказал Аткинсон. — Есть такой тип ученых, которые невосприимчивы к новому знанию и закоснели в предрассудках. Они изо всех сил напрягают свои мозги, чтобы отыскать боковые пути, хотя перед ними — прямая дорога. Когда человечество вступит в царство разума, эти люди будут плестись в хвосте.

— Нет, — проговорил Мелоун, смеясь. — Замыкать шествие будут епископы. Так и вижу, как они, сбившись в кучу, идут, путаясь в сутанах, и последними входят в царство истины.

— Что-то уж больно сурово, — не одобрила Энид. — Среди них много хороших людей.

— Конечно, много. Но здесь причины чисто психологического порядка. Все они пожилые люди, их мозг поражен склерозом и с трудом воспринимает новое. В этом нет их вины, но факт остается фактом. Что вы замолчали, Мелоун?

А тот вновь увидел пред собою маленькую приземистую фигурку, вспомнив, как радостно, заслышав его голос, простерла она к нему из темноты руки.