Чтение онлайн

А. Скрябину

В древнем храме Жертвы вечной,

Пред волхвом седым,

Ярко пламя, бесконечно

Реет легкий дым...

Точно зыбкий и ленивый

Бег часов и лет,

Льются синие извивы,

Зыбля тьму и свет...

Миг и век, струй святая

Длит свой ток живой,

Строясь к солнцу, рея, тая,

Слившись с синевой...

Носит в пламя Жрец упорный

Смолы и елей,

Воск и чаши крови черной,

И цветы полей...

В древнем храме вечной Дани,

Точно зыбь в волне,

Тает плоть, теряя грани

В жертвенном огне...

Реет пламя, неустанно

Зыбля свет и тьму,

Завершая мир, венчанный

В жертвенном дыму...

С. А. Полякову

Брожу опять по старым ступеням

И — только в миг иной —

Шепчу привет и свету и теням,

В далекий день мелькавшим предо мной...

Как новый сон, воскресла явь в былом,

Сплетая жизнь, ее покой и спор

В таинственный, таинственным жезлом

Начертанный, узор...

И явен в часе жребий дней и лет,

И меря вновь их дрожь,

Я узнаю, что гроба в мире нет,

И чувствую, что призрак смерти — ложь...

Как лик луны средь бега облаков,

Пылая, хмурясь, зыбок миг во мне,

Но дремлет быль в бессмертии веков,

Как новый цвет в зерне...

Из вихря в вихрь, в просторе ледяном

Скользит мой дух живой,

И я на час, на явь, что будет сном,

Беспомощно качаю головой!

Час — как легкая стрела...

Миг в нем — будто взмах крыла...

Вспыхнул свет, и снова мгла!

Ярки искры, век их мал!

Взрылся лист, что вихрь сорвал,

Покружился и — упал...

Час забвенья и беда,

Бег их, след их, череда —

Как на мельнице вода...

Хлынул вал, ударил в грудь,

Ослепил, и снова в путь,

Не успеешь зачерпнуть!

Как бы ни был сон глубок,

Оскудеет в малый срок —

Размотается клубок...

Как средь зыби бытия,

К солнцу взрытая струя,

Распадется жизнь моя!

II

E quindi uncimmo a riveder le stelle [4] .

Dante

Bring me my chariot of fire! [5]

William Blake

Hear the loud alarum bells –

Brazen bells!

Edgar Poe [6]

В безбрежность дня

Один плыву —

В кольце огня,

Сквозь синеву!

В лихих валах

Дороги нет...

Их зыбкий прах

Замел мой след...

Весь с мигом слит,

Мой легкий челн

Легко скользит

По воле волн...

Рассветный хмель

Над синей тьмой,

Моя свирель

Да жребий мой,—

Да гордый ум

Вне смертных уз,

Да прихоть дум —

Вот весь мой груз!

Простор валов,

Их зыбкий снег —

Мой верный кров

И мой ночлег...

Все — свет, покой

В моем кругу,

И дым людской

На берегу!

Текут, текут песчинки

В угоду бытию,

Крестины и поминки

Вплетая в нить свою...

Упорен бег их серый,

Один, что свет, что мгла...

Судьба для горькой меры

Струю их пролила...

И в смене дня и ночи,

Скользя, не может нить

Ни сделать боль короче,

Ни сладкий миг продлить...

И каждый, кто со страхом,

С тоской на жизнь глядит,

Дрожа над зыбким прахом,

За убылью следит,—

Следит за нитью тонкой,

Тоской и страхом жив,

Над малою воронкой

Дыханье затаив!

Жизнь мельницы в движенье вихрь приводит,

А смертный жребий — боль...

Блажен, кто в ней, служа судьбе, находит

Свой скудный хлеб и соль!

Весь мед цветка в свой дом пчела уносит,

А цвет души — любовь...

Блажен, кому она свой трепет бросит

В пустынный дух и кровь...

Над бездной ночи властвует зарница,

А сердцем правят сны...

Блажен, блажен, чья полночь осенится

Сверканьем их волны...

Пучину вод приход весны вскрывает,

Глубь мира — горечь дум...

Блажен, кто снег познанья призывает

На праздный жар и шум!

Спят вечные горы... И немы

Их выси... И строен их ряд...

Лишь ярко их снежные шлемы,

Забрала и копья горят...

И молкнет в лазурном их дыме

Весь трепет долинный и гул...

И полдень, раскрытый над ними,

В их раме зубчатой уснул...

Лишь плавно, цепляясь за кручи,

Где строит свой храм тишина,

Плывут, чередуются тучи,

Как звенья их белого сна...

И в область томленья и пени,