Чтение онлайн

В дом вошел староста и, усевшись напротив нас, прокричал на кухню:

— Эй, курицы, мечите на стол что есть, голодный я, да и гости в доме.

С кухни выглянула худая растрепанная девчонка, совсем малолетка еще и, поклонившись в пояс, сказала:

— Сейчас, хозяин, все сделаем.

— Строго вы с ними, с девками, то есть, — заметил я.

— А-а-а, одно слово — курицы. Прибились тут по весне две близняшки с кочевья, вот и держу при себе, то пожрать сготовят, то постельку погреют. Вы как, хотите такую? — он кивнул в сторону кухни.

— Да, ну, — как бы нехотя и безразлично сказал я, хотя у самого от злости, аж скулы свело, — малые же совсем.

— Это ничего, — осклабился староста, подкрутив ус, — зато самый смак.

— А жена, что говорит?

— Убил я эту коросту, а то вишь, завелись под городком повстанцы какие-то, а она им давай харчи из дома таскать, дуреха. Как узнал про это, так сразу полусотню из Естугира вызвал. Воины кагана, да благословит его Ягве, наш небесный господин, всех повязали, а свою женку беспутную я самолично на площади прирезал.

— Да, уж, я бы не смог.

— А-а, чего вспоминать, дело прошлое. Расскажите лучше, куда путь держите?

— Вот, в прошлом году голодно было, и мы в армию подались. Повоевали немного в Штангорде, теперь отпуск за отличную службу получили. Хотим посмотреть, где и как люди живут, выбрать место для поселения после службы, а то, нет никакого интереса в степи торчать.

— Это правильно, — староста приосанился, — и скажу вам так, робяты, лучше чем у нас, места вы не найдете. Мое слово для районного тутуки кое-что значит, и если проставитесь хорошо, то поспособствую вам.

— Благодарствуем, — склонил я голову. — Осмотримся, и тогда уже решим.

— Осмотритесь, конечно, как же без этого. Что в мире творится, воины? Слышал, что войска кагана славную победу одержали?

Меня чуть на смех не разобрало, а Гордей не удержался и все же прыснул.

— Да, как сказать, победа была, но мы были вынуждены отступить. Однако на следующий год пойдем снова, и добьем штангордцев. У вас как, есть желающие в войско кагана записаться?

— Нет, — Гершвин Скотс горделиво приподнял бодбородок, — наш городок освобожден от воинской повинности по ходатайству районного тутуки Соломона Пыцапа. В нашем городке не абы кто живет, и наше дело войско кормить, а не служить в нем. Мы скотины много выращиваем, огородничаем, бортничаем, рыбу ловим и засаливаем. Нам за это почет и уважение от мудрого Соломона Пыцапа.

— Понимаю, — мой кивок означал согласие, и теперь, я в самом деле понимал, куда мы попали.

— Курицы, — вновь выкрикнул староста. — Накрывайте на стол.

— Идем, хозяин, идем, — две девчонки, как две капли воды похожие друг на друга, выметнулись с кухни и сноровисто накрыли на стол.

Мы спокойно ели, вели разговор, а я уже прикидывал, как бы сказать старосте, что мы не остаемся на ночевку. Нужен был благовидный предлог, но я его не находил, тем более что на улице смеркалось, вновь зарядил холодный осенний дождь, и было бы странным, если бы мы покинули дом Скотса.

Тем временем к старосте зашли гости, трое мужиков, насколько я понял, таких же, как и староста, справных рахдонских работяг, и Скотс выставил на стол баклагу самогона.

— Выпьем, — он разлил в кружки всем присутствующим вонючую жидкость, — за наше благословенное житье, и возблагодарим кагана Хаима, да будет ему всегда хорошо и весело, за нашу долю.

Все дружно выпили, хекнули, закусили, и тут староста заметил, что наши кружки так и стоят нетронутыми. Скотс спросил:

— А вы, чего не пьете? Брезгуете или за кагана выпить не хотите?

— Мы совсем не пьем.

— За кагана Хаима пьют все, — выкрикнул один из горожан.

— Да! Пейте! — поддержали его остальные.

— Нет, мы не пьем.

Староста уставился на нас подозрительным взглядом и, подтягивая к себе со стола не малых размеров тесак, которым разделывал мясо, произнес:

— Подозрительные вы ребятки, а ну, покажьте документ проездной печатью армейской. Нас на мякине не проведешь, порядок знаем.

— Гордей, бей предателей! — выкрикнул я и, рванув из ножен свой "иби", вогнал его в руку старосты.

Тот взвыл, резко потянул руку на себе, и раскроил припечатанную к столешнице ладонь пополам. Не давая остальным ублюдкам опомниться, я схватил тяжелую глиняную баклагу с самогоном и впечатал ее в лоб ближайшего гостя. Сосуд разбился, вонючая жидкость разлетелась вокруг, гость отвалился к бревенчатой стене, а мне пришлось броситься на помощь Гордею, который схватился с другим предателем своего народа. Вскочив на лавку, где мы сидели, ногой ударил здоровенного мужика, который одолевал Родана, и попал удачно, в висок. Вряд ли убил, но вырубил точно.

Пока разбирались с этими противниками, один из гостей с криками выскочил на улицу, сунулись, было за ним следом, и чуть не напоролись на вилы пятерых работников, наступающих на нас со двора. Шавки! Пропадите вы пропадом, твари, ненавижу вас! Захлопнули входную дверь, накинули на нее два засова и вернулись в дом. Что делать? Окна всего два, да и те узкие щели, не выскочишь. Обложили нас, холопы рахдонские. Единственное что утешало, добили эту гниду, старосту Скотса, да и гостей его, тоже, такие же твари. Нечего ублюдкам и предателям одним с нами воздухом дышать.

— Ребята! — с кухни выглянула одна из девчонок. — Бегите! Скорее! Местные вас не пощадят.

— Как? — повернулся я к ней.

— А с собой возьмете? — соплюшка выжидательно уставилась на нас.

— Да, — с моей стороны короткий и резкий кивок.

— Гая, — позвала девчонка сестру, и взбежала на лестницу. — Бегом за мной!

Прежде чем последовать за девушкой, я выхватил совком из печи несколько угольев и метнул на пол. Разлитый самогон полыхнул мгновенно, а мы с Гордеем рванулись вслед за девчонками на второй этаж дома. Поднялись на крышу, и я выглянул в слуховое окно. Возле дома собиралась толпа местных жителей с вилами, косами и дрекольем. Они пытались выбить дверь, но видимо покойный староста делал все на совесть, и пока, у них ничего не получалось.