Чтение онлайн

— Хм! А кто это там осуждает твои слова? — тихо спросил я.

Царь бросил взгляд на другой стол и тихо сказал:

— Это Паисий Лигарид. Грек.

— Хм! Это не тот Лигарид, что мужские задницы любит больше женских? — улыбаясь в усы, спросил я. — Да и сам он, больше на бабу похож. Может он не только задницы мужские, но и уды… Кхе-кхе… Только, что усы у него… Так на Кабарде усатых девок много. Может и он, кхе-кхе… Девка. Проверяли, нет? Есть у него уд? Слышал я, что была одна баба в чине Папы Римского. Звали её Иоанна. Кхе-кхе!

Я говорил тихо, но Алексей всё слышал и едва не давился от смеха. Откашлявшись и запив кашель нарзаном, заодно спрятав за кубком свою неприлично раскрасневшееся лицо, сказал:

— Ох и не хватало мне твоих шуточек, Стёпка. Эти церковники все, как мумии строгие. А среди товарищей таких шутников нет. Хочу, чтобы ты рядом был.

— Э-э-э… Не любят меня твои товарищи, Алексей Михайлович, — едва слышно проговорил я. — Оттого и сбежал на Волгу да на Кабарду.

— Хорошо, что в Персию не сбежал, — так же тихо проговорил царь.

— Ха! Что мне там делать? — удивился я.

— Да? А мне от шаха письмо пришло. За тебя просит.

Царь хитро прищурясь из-за кубка, посмотрел на меня.

— В смысле?! — спросил я, ничего не понимая.

— Просил тебя отпустить к нему. Пишет, что ты сетовал на то, что нужно просить моего разрешения на выезд. Потому я и позвал тебя. Спросить. Чей ты слуга? Мой, или шаха.

Я чуть не подавился. Посмотрел на Алексея Михайловича, думая, что он продолжает шутить, но наткнулся на его тяжёлый взгляд. Лицо его было абсолютно серьёзным.

— Ты серьёзно, что ли, государь? — спросил я, тихонько откашливаясь в платок, вынутый из внутреннего кармана черкески.

— Серьёзней не куда, — спокойным тоном сказал царь.

— Странно от тебя слышать такие вопросы, — пробормотал я. — Был бы не твой, давно бы ушёл. А так тебе украины от супостатов расчищаю.

— От кого? — удивился государь.

— От супостатов.

— Чего это ты церковными ругательствами бранишься. Какие они там супостаты. Все христиане, хе-хе…

— Да, какие они христиане? Крещёные и перекрещёные по десять раз. То к туркам, то к нам бегают. Потому и супостаты…

— Понятно. Так и что? Ты так и не ответил.

— Я твой подданный государь. Тебе служу, хотя, твоим слугой назваться я не могу, мы же с тобой уже это обсуждали. Помнишь? Слуга, как и холоп, как зовут себя твои «товарищи», — это пыль под сапогом. Я не пыль и не грязь, а персидский князь.

— Ты снова стихами заговорил, — скривился недовольно Алексей. — Ты, когда сильно волнуешься, стихами говоришь.

— Заговоришь тут и стихами, и высоким штилем! — я глубоко вздохнул-выдохнул. — Некуда мне ехать, государь. Здесь моё отечество, ты мой царь и за тебя я положу жизнь.

— Что бы я не сделал? — тихо спросил Алексей, глядя в стол.

Я помолчал, потом сказал то, что смог придумать.

— Не ошибается тот, кто ничего не делает.

— Значит, ты считаешь, что я ошибаюсь?

— А ты считаешь, что ты никогда не ошибаешься?

Алексей Михайлович поднял голову и его взгляд встретился с моим. Он снова дёрнул головой из стороны в сторону. Улыбнулся.

— Вот, иезуит, — проговорил он, продолжая крутить головой.

— Ты на своего Лигарида посмотри, — хмыкнул я. — Вот кто иезуит, так иезуит. И в их университете учился, и латиняниным был.

— Ты что-то имеешь против него? — нахмурился Алексей.

— Да, ни Боже мой! — сказал я с Одесской интонацией и выставил перед собой ладони.

Царь снова «прыснул» в кулак.

— Как мне тебя не хватало. Будешь рядом со мной! Ни с кем мне не нравится разговаривать, так, как с тобой. Я словно свежим воздухом задышал.

— Ну-ну… Твои товарищи тебе мозги вставят быстро. Помнишь, как ты радовался, уезжая на войну, от которой я тебя отговаривал. Говорил я тебе, что потеряешь то, что имеешь? Говорил. Говорил я тебе не воевать Польшу? Что левый берег и так отойдёт тебе? Говорил. Ты же меня не слушал.

Царь нахмурился.

— Не дави на больную мозоль. Или ты тоже никогда не ошибаешься?

— Всё! Базара нет! — снова выставил я ладони перед собой. — Принимаю укор.

— Ты мне правда очень нужен. Скоро патриархи приедут. А ты мне про них столько всего наговорил ещё десять лет назад. И ведь почти всё так и выходит.

— Э-э-э…

Я хотел сменить тему.

— Что шах-то хотел? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Кхм! Вместо себя поставить хочет. Хе-хе!

— Э-э-э… Схера ли? — только и смог вымолвить я.

— Его сын уже сейчас бухает по-чёрному и от того сильно болеет.

— Откровенно, кхэ-кхэ, — чуть не подавился я лебяжьей косточкой.

— Не-е-е… Он такого не пишет. Это мои лазутчики доносят. Сам Аббас тоже еле живой. Но такого ничего не пишет. Пишет, что хочет познакомиться с наследным принцем. С тобой, значит.

— Охренеть! — только и смог вымолвить я.

[1] Маги (от др.-перс. (magus), др.-греч. ?????, лат. magus) — жрецы и члены жреческой касты в Древнем Иране, а также в ряде соседних с Ираном стран. По сведениям Геродота (V век до н.э.), магами называлось одно из племён мидийцев, и в то же время мидийские предсказатели и жрецы. По мнению некоторых исследователей, маги в своих религиозных воззрениях придерживались монотеизма.

[2] Одежда католических священников.

— Когда письмо пришло? — спросил я.

— Хе-хе… Письмо… Первое письмо пришло ещё в апреле.

— О! Это как раз когда посольство шаха приезжало в Сулак-городок. Я писал тебе о том.

— Писал-писал, — таинственно произнёс царь, облизывая пальцы, выпачканные в соусе, в котором «плавала» белорыбица.

— А почему не написал, что они потом в Астрахань поехали?

— В Астрахань? — удивился я. — Э-э-э… Не знал о том.