Чтение онлайн

— Танюха уже два раза звонила. Видно, намерена поскандалить сегодня, — поддержал Вадик, закидывая руки за голову.

— Еще не придумали средство, чтобы закрыть ей рот. Когда она начинает причитать, у меня уши в трубочку сворачиваются.

— Мальчишки, есть будете? — в комнату заглянула тетя Лена.

— Нет, теть Лен, спасибо, я домой. — Денис поднялся с кровати, Вадим следом.

— Денюш, может, поешь сначала?

— Нет, я не голоден. Танюха уже звонила, надо идти. — Нехотя нацепил кеды. Уже представлял, что его ждет, и даже предполагал, по какому поводу.

Очень привязался Денис к Бардину, хорошо узнал его семью, став в их доме частым гостем. У Шауриных Вадима тоже приняли с распростертыми объятиями. Их дружба за короткое время стала верной для того возраста, в котором они прибывали. Она постоянно подкреплялась новыми подвигами, оживлялась общими воспоминаниями, доказывалась поступками, подпитывалась планами и идеями.

Услышав скрежет ключей в замке, Таня с воинственным видом вышла из комнаты.

— Ну привет, — недовольно сказала. — Я сколько могу звонить? Ты специально игнорируешь меня?

— Как я могу тебя игнорировать, если пришел домой? — Денис встретил ее тем же тоном, не выражая особой радости.

— Я сказала, что сегодня у нас генеральная уборка, а ты смылся.

— С какой стати я должен убираться? Это твоя работа — вот и убирайся.

— С чего ради это моя работа?

— Как с чего? Ты же у нас главная. А я так… несмышленыш, так, кажется, ты меня назвала, — припомнил ей недавнюю ссору и одно из нелестных высказываний в свой адрес. Достал из холодильника банку с компотом, налил стакан и выпил половину залпом, едва вздохнув. Утер рот тыльной стороной руки и пошел в комнату, пропуская мимо ушей вопли сестры.

— Если ты даже за собой тарелку и кружку помыть не можешь, то да! Несмышленыш ты и есть!

— Зато у тебя ума хоть отбавляй, — не остался в долгу.

Таня проявила настойчивость и перегородила ему дорогу, встав в дверях.

— Ты совсем оборзел! Я за тобой больше убирать не буду. Приучайся к самостоятельности! А то мы такие умные, а чуть что — Таня! Таня погладь футболку, Таня постирай штаны, Таня налей суп!

— Тебе трудно что ли? Ладно, сам справлюсь. Тебя никто не просит за мной по пятам ходить, сама привязываешься. — Стараясь отодвинуть сестру, он сделал усилие, чтобы протиснуться в комнату, но Таня уперлась в косяк руками и ногами.

— Не пущу, пока не уберешь за собой.

Отец слушал некоторое время их перепалку, потом показался в проеме гостиной:

— Денис, зайди-ка.

— Чего?

— Зайди-зайди, говорю.

Сын прошаркал в комнату и уселся на диван, уставившись на отца. Тот прикрыл дверь и сел рядом.

— Это что за разговоры?

— Ничего.

— Ты мне прекрати это.

— Пусть она сама научится со мной разговаривать. А то орет вечно. Могла бы попросить нормально. А так как она… фиг помощи дождется. Как только я сказал, что к Вадику пойду, начала верещать, что убираться надо. Вот пусть и убирается сама. Я сказал — пойду, значит, — пойду. Ты ее сначала научи общаться, — недовольно говорил мальчик, скрестив руки на груди.

— Чем больше я молчу, тем больше ты наглеешь, — строго сказал отец, нахмурившись. — Что совсем взрослый стал?

Денис поджал губы и молча уставился на ковер. Потом перевел безразличный взгляд на экран телевизора, мелькающий кадрами незнакомого фильма.

— Отвечай.

— Да, — ответил сквозь стиснутые зубы.

Отец сразу узнал эту манеру — твердый уставленный в одну точку взгляд, сжатые губы, застывшая поза, — протест против приказов, не угодного ему тона, не такого, по его мнению, к себе отношения… Протестовал против всех и их правил. Свои устанавливал с самого своего рождения. Появился на свет в неположенный срок. Акушерка била его по попке, а он все никак не хотел приветствовать этот мир, оглашая родзал детским криком. И когда уже никто не ждал и не требовал, разорался так, что кафельная плитка на стенах зазвенела. Тогда все охнули и рассмеялись от облегчения…

— Так вот, дорогой, когда человек взрослеет, он становится ответственным и самостоятельным, чего в тебе как раз не наблюдается. Привык на всем готовом. Привык, что Таня для тебя «принеси, да подай». Только ты очень ошибаешься. Ей тоже помощь нужна. Ты почти с нее ростом, а умишка с грецкий орех. Ты должен защищать ее и заботиться о ней. Ты мужчина. Считаешь себя умным и взрослым, никто не против. Вот и докажи это не на словах, а на деле. Доброе слово и кошке приятно, а вы как две собаки друг с другом, не можете разобраться, кому посуду мыть. Я весь день на работе, прихожу, а у нас дома все тарелки грязные, поесть не из чего. Ну, ничего, я вам устрою… — с угрозой в голосе отец поднялся и вышел из комнаты.

Давно Денис не слышал такого тона от отца — строгого и разочарованного. Именно разочарование и заставило его почувствовать острый стыд за свое поведение. Злость и ругань мало действовали, а вот если кто-то сомневался в нем, это как ножом по сердцу.

Через мгновение Денис вздрогнул от звона разбитого стекла. Вскочил с дивана и снова услышал звон.

— Пап, ну не надо, — умоляюще просила Таня, заскочив на кухню. — Да помою я эту чертову посуду.

— Не хотите мыть, — отец вытащил из раковины еще одну тарелку и грохнул об пол, — не мойте.

— Пап, перестань! — крикнул Денис в унисон разбитому стеклу. Голос его почти так же задребезжал от волнения. — Не надо!

Отец остановился и посмотрел на детей. Поочередно смотрел в глаза обоим. Сын и дочь застыли в ожидании, словно решалось что-то гораздо более важное, чем судьба разбитых тарелок.

— Хорошо. Чтобы такой концерт я дома в последний раз видел. Иначе запру обоих по комнатам, будете на горохе стоять как Золушка.

Когда папа вышел из кухни, дети с облегчением вздохнули и уставились на разлетевшиеся по всей кухне осколки. Денис первым потянулся к мусорному ведру.

— Иди отсюда, я сама, — тут же отправила его Таня.

— Ну уж, нет. — Начал тщательно сметать стекло в кучу. Таня понаблюдала некоторое время, потом собрала длинные волосы в тугой хвост и, встав у раковины, открыла кран. Так, в тишине, нарушаемой только шумом воды и шорохом осколков по полу, они делали каждый свое дело. После Денис набрал ведро воды и поставил его посреди кухни. Пополоскал в нем тряпку и начал возюкать по подоконнику.

— Чистота напала на засранца?