Чтение онлайн

— Будет! — быстро, подхватил Розовый.— Куча денег будет. Со мной, брат, не пропадешь. Ты за меня держись. Ясно? Я такое тебе устрою — не приснится.

...Вот в этот-то момент наблюдавший за ними Виктор Панов и решился на рискованную комбинацию. Двигали им при этом досада, что не удалось сегодня выполнить до конца задание Бескудина, и горячность, и, главное, нетерпеливое желание скорее нанести первый, ощутимый удар по опасной группе. А подтолкнуло его то, что в группе парней, стоявшей невдалеке от Розового, он заметил одного, который сегодня утром видел его вместе с участковым уполномоченным, когда они шли по этому переулку.

Решившись, Виктор не торопясь пересек мостовую и на виду у всей сразу насторожившейся компании подошел к Розовому.

— Привет, Коля,— спокойно сказал он и протянул руку.

Розовый невольно пожал ее.

А Виктор все тем же спокойным и уверенным тоном, не давая ему опомниться, прибавил:

— Ну-ка, отойдем на минутку. Два слова тебе надо сказать. Ребята тебя извинят, надеюсь.

Он взял Розового под руку и увлек за собой, краем глаза заметив, как возбужденно зашушукались парни у него за спиной, подозрительно поглядывая вслед уходящим.

Только через минуту Розовый, наконец, пришел в себя и угрюмо спросил:

— Чего надо-то?

— Ничего особенного,— усмехнулся Виктор.— Не вспоминаешь меня?

— Ладно в жмурки-то играть.

— А я не играю. Как работается? Григорий Семенович не обижает?

Так звали мастера в смене, где работал Розовый. И тот, растерявшись, ответил:

— Не обижает.

— Ну, и порядок. Будь здоров,— сказал Виктор и снова потряс ему руку.

Когда, все еще хмурясь, Розовый возвратился к своим, один из парней враждебно спросил:

— Ты с кем это водишься?

Розовый задумчиво пожал плечами.

— С завода один гам.

— Я те дам «с завода»,— со злостью возразил тот.— Потявкаешь у нас.

...Между тем Виктор, подъезжая к дому, думал о незнакомой ему Гале, о которой так и не удалось узнать ничего путного. Думал он и о Харламове. Теперь тот уж непременно побежит оправдываться к главарю, сломя голову побежит, скорей всего завтра же. Надо будет присмотреть за ним.

И Розовый действительно побежал на следующий же день, но побежал... все к той же «тихой» Гале.

Это было уже совсем странно.

Мария Алексеевна сразу обратила внимание на этого пассажира. Высокий, стройный, светлая барашковая шапка и такой же воротник на модном пальто красиво оттеняли его смуглое лицо с большими, выразительными глазами и тонкими, тщательно подбритыми усиками, лицо было энергичное, веселое и сразу запоминалось. От всего облика этого человека исходило ощущение уверенности и силы.

Его провожали двое приятелей и высокая рыжеватая женщина в меховой шубке, женщина была красивая—» ярко подведенные глаза, ослепительная белозубая улыбка. Компания расположилась в купе — пассажиров в этот зимний день было мало. Открыли бутылку шампанского, говорили смешные тосты.

Потом, когда поезд уже тронулся, Мария Алексеевна узнала пассажира поближе. Он был весел, разговорчив, утонченно вежлив и буквально покорил ее своей щедростью. То и дело заходя к ним с Соней в служебное купе, он угощал их дорогими конфетами, редкими фруктами — гранатами, персиками, рассказывал смешные анекдоты. Его звали Роберт, и он им чрезвычайно понравился за двое суток пути.

Когда поезд уже подходил к конечной станции, Роберт, улучив момент, сказал Марии Алексеевне, понизив голос и проникновенно устремив на нее свои громадные черные глаза:

— Ах, дорогая, если бы вы могли оказать мне одну пустяковую услугу.

— Что же вам надо, Роберт? — улыбнулась Мария Алексеевна.

— Вы когда поедете обратно?

— Через двое суток.

— Я должен передать своему приятелю чемодан, он бы встретил вас на вокзале. О, мне так неудобно утруждать вас, но я оказался в очень неловком положении... Да вы его помните, конечно. Он провожал меня. Такой толстый и лысый. Я вам буду очень благодарен. Очень. Понимаете?

Она согласилась.

На следующий день Роберт привез ей чемодан и при этом сунул три красненькие десятки.

Так началась их дружба, такая выгодная для Марии Алексеевны.

Роберт часто наведывался в Москву и жил подолгу. Мария Алексеевна не задумывалась над тем, кто он, где работает. Она лишь исправно возила чемоданы, ящики, иногда по два, даже по три сразу. Ее встречали и провожали самые разные люди, но чаще всего Роберт. Однажды он зашел даже к ней домой, когда не было мужа — Григорий Афанасьевич, начальник поезда дальнего сле-давания на другой дороге, тоже подолгу находился в поездках. О нет, тут не было никакой «романтической» подкладки, Мария Алексеевна была уже не в том возрасте, чтобы заводить какие-нибудь шашни. Отношения с Робертом были чисто деловые.

Как-то Мария Алексеевна намекнула мужу на свои коммерческие операции: он удивился неожиданному пополнению семейного бюджета. Вот тут-то и произошла у них первая ссора. Григорий Афанасьевич, разволновавшись, кричал, что не потерпит подобных безобразий. Мария Алексеевна кричала еще громче. Это случилось днем, когда соседи были на работе. Она кричала, что он не умеет жить, что все кругом воруют, а она, слава богу, еще никогда чужого не брала, но оказать услугу... Дочери Гали она не стеснялась.

Эти ссоры происходили все чаще, все ожесточеннее. Потом супруги разъезжались по «своим дорогам» и возвращались через неделю — соскучившиеся, примиренные, но ненадолго. Вскоре вспыхивала очередная ссора.

Гале было семнадцать лет, она только что кончила школу торгового ученичества и устроилась продавщицей в большой магазин. Это была высокая красивая девушка с белокурыми, как у матери, волосами, такая же деятельная й беспокойная. Галя всей душой сочувствовала матери, утешала ее, когда та жаловалась на отца, но в родительские ссоры не вмешивалась. И только однажды, когда отец, окончательно выйдя из себя, поднял руку на мать, девушка, заливаясь слезами, кинулась на него. Тот, опомнившись, сразу умолк, потом, не говоря ни слова, ушел из дому. Вернулся он поздно.