Чтение онлайн

Я бы не вошла, не будь это моим единственным выходом. Хотя теперь я понимаю, что лучше бы встретилась с тремя бессмертными воинами, чем с этим существом.

Он обходит меня кругом. Его улыбка становится еще шире, кость трескается.

— Тебе страшно? Противно?

Я задираю подбородок, даже когда что-то глубокое и древнее в моем мозгу велит мне упасть на колени и молить о пощаде.

— Нет.

Он снова смеется, и я сгибаюсь пополам, прижимая плечо к уху в бесплодной попытке заглушить шум, но это невозможно. Он звучит внутри моей головы. От него не убежать.

— Я чувствую твои эмоции, девчонка. Я могу украсть их, как высасывают костный мозг из кости. Я могу иссушить тебя, пока ты не превратишься в пустую оболочку — еще одну груду костей для моего леса. Еще одну порцию крови для моей почвы. Я веками ухаживал за своими владениями. Это мой лес, а я — его Садовник.

В голове всё кружится. Я хватаю ртом воздух. Кажется, будто он выворачивает мой разум наизнанку, словно сумку, вытряхивая всё содержимое.

— Интересно. Оттенок твоего страха… озадачивает. Ты боишься… но не за себя. Не совсем. Ты боишься за свой путь. Как любопытно…

Он замолкает. Новое созвездие серебристых искр вспыхивает в этих темных глазах и гаснет.

— Такая скорбь. Я лишь однажды чувствовал подобное бездонное отчаяние. Прямо сейчас, на самом деле…

Его хватка на моем разуме усиливается, и я едва не теряю сознание от давления. Кажется, глаза сейчас лопнут. Я чувствую, как он вонзает в меня когти, вскрывая меня, словно упрямую раковину…

Пока внезапно он не вырывается из моей головы, и я падаю вперед, на ладони. Сердце бешено колотится. Я тяжело дышу, хватая ртом воздух.

— Это имя в твоей голове. Какое опасное имя. Какое любопытное имя…

Должно быть, по моему лицу видно, что я понятия не имею, о чем он говорит, потому что он произносит его прямо в моем сознании, вырезая его, словно ножом.

— Вандер Эврен.

Имя, которое прошептал Стеллан, когда истекал кровью на половицах. Бессмертный, которого я должна найти.

Должно быть, он чувствует или видит надежду, вспыхнувшую во мне, потому что он начинает посмеиваться, и этот звук скребет по моим мыслям.

— Призыв Вандера Эврена стал бы для тебя смертным приговором…

— Призыв? — выдавливаю я. — Как мне его призвать?

«Могу ли я призвать его прямо сейчас?» — вот мой настоящий вопрос, но, конечно, бессмертный игнорирует меня, продолжая изучать.

— Любопытный маленький человек, забредает в мои туманы… Неподготовленный. Наивный. Душа, сочащаяся яростью и сожалением…

Каждое слово впивается в мой мозг. Он говорит это как стихи. Как шутку. Словно я — всего лишь игрушка в его долгой бессмертной жизни.

— Чего ты хочешь? — выдыхаю я, и слезы скатываются по моим щекам.

В то же мгновение он оказывается прямо передо мной.

— Пировать твоей плотью, облизать твои кости дочиста, поглотить твою душу, — произносит он.

Я делаю прерывистый вдох. Я жду, когда эти зубы вонзятся в меня, но он лишь снова начинает обходить меня кругом, и туманы вращаются вслед за ним.

— Тебе нравится играть с едой перед тем, как съесть её? — цежу я сквозь зубы, поворачиваясь на коленях и отказываясь подставлять ему спину. Я поднимаю меч. Я не стану проверять его на прочность первой, но если он бросится на меня, я нанесу удар. Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

— Нет. Я настолько голоден, что съедаю всё, что входит в туманы, прежде чем у них появится хоть шанс увидеть меня… Лес должен быть сыт…

— Но глубина твоих эмоций… твоего страдания… Это заставляет меня вспомнить…

Он умолкает, словно его затянуло в совершенно иное место и время.

Затем, в мгновение ока, его бездонные глаза снова устремляются на меня.

— Сегодняшний день необычен. Крайне необычен…

Он смотрит на меня, и я могу представить, какой слабой и ничтожной я кажусь этому древнему существу, но я не опускаю взгляда. Я не съеживаюсь. Мои глаза остаются прикованными к его глазам. Его следующие слова звучат чуть мягче, когти его голоса уже не впиваются так глубоко, как раньше.

— Я хочу знать, почему у умирающей от голода девчонки больше мужества, чем даже у бессмертных наследников.

Я издаю короткий беззвучный смешок. Он же это не серьезно?

Но он не смеется. Выражение его лица сурово.

— Ты планируешь бросить вызов богам, в то время как даже бессмертные веками хранили молчание и покорность.

Значит, он заглянул в мой разум. Он видел… всё.

И он всё еще не убил меня.

Разве он против богов? Он хочет их падения? Может быть, я смогу убедить его отпустить меня, чтобы я завершила свой поход. Я отвечаю честно:

— Мне нечего терять. Всё, что я любила, я уже потеряла.

Он издает гулкое «хмм», и этот звук эхом отдается в моей голове.

— Да… эта потеря… эти воспоминания…

Он поворачивает голову с резким хрустом. Его глаза, вспоротые ночью, кажется, подергиваются рябью. Я сглатываю.

— Ты хочешь уйти? Ты хочешь спастись?

Я киваю.

— Я хочу одно.

Я моргаю.

— Ты…

— Я хочу воспоминание.

Мне бы почувствовать облегчение от того, что появился шанс убраться из этого чертова места, но всё, что я чувствую — это сокрушительную печаль. Мои воспоминания — это всё, что у меня есть.

— Почему?

Его плащ вьется за спиной, растворяясь в остальном тумане.

— Когда я пирую плотью и костями, я чувствую лишь мимолетную рябь твоей жизни. А затем она гаснет. Но если ты отдашь мне воспоминание добровольно, оно останется со мной навсегда…

Десять. У меня всего десять счастливых воспоминаний. Я могла бы предложить какое-то другое, но я знаю — ему нужны именно эти. Просто чувствую это. Если мой разум — это комната, то эти воспоминания хранятся в ящиках стола. Запертые наглухо. Под охраной.