Сталтех
Шрифт:
Три бронемашины с ясно различимыми опознавательными знаками Ковчега двигались по проспекту на максимально возможной скорости. Их башенные орудия отплевывались огнем: короткие очереди в пять-шесть тактов прошивали стены окрестных руин, стрелки работали на упреждение, целясь по показаниям сканеров, подавляя любые очаги вероятного сопротивления со стороны механоидов.
Еще одна БПМ стояла под стеной того здания, где нашел временное убежище Максим.
Боевики выпрыгивали через открытую рампу, из-за сильного излучения нескольких расположенных поблизости энергополей мью-фонная связь дала сбой, и они громко переговаривались.
Максим понял: речь идет о нем.
Внезапно его рассудок, получающий данные от новых, выращенных скоргами устройств слежения, зафиксировал неясную тень, возникшую на небольшой площадке, выступающей из стены расположенного неподалеку высотного здания.
В доли секунды образ стал четче, и Макс с ужасом узнал низкорослую фигуру того самого сталтеха!
Исчадие техноса привстало над невысоким ограждением, его двухсуставчатые конечности соединились, образуя генератор сверхвысокочастотного излучения, и в следующий миг боевая планетарная машина, остановившаяся подле укрытия Максима, исчезла во вспышке ослепительного света: БПМ взорвало изнутри, большая часть обломков мгновенно превратилась в плазму, фигуры боевиков испарились, лишь удар взрывной волны разметал по сторонам тлеющие ошметья.
Максим едва успел отшатнуться — стена здания треснула в нескольких местах и начала оседать.
Неизвестно, что случилось бы в следующий момент, если бы имплантированный чип мью-фона, глухо молчавший на протяжении последних часов, внезапно не подстроился на новую частоту, и… рассудок Максима неожиданно окунулся в совершенно новое для него информационное пространство.
Частоты техноса…
Он получил доступ к единой сети, куда стекались данные от множества порождений технической эволюции, но его мозг не был готов к такому контакту!
Максим едва не погиб. Сила, коснувшаяся его рассудка, не поддавалась осмыслению. Казалось, что голоса миллиардов обитателей Пятизонья, начиная от крупных механоидов и заканчивая отдельными колониями скоргов, ворвались в сознание, заявляя — мы тут, требуя — ответь нам!
Вокруг все рушилось, а он оцепенел.
Уже не человек, но еще и не сталтех, Максим оказался где-то между, на сумеречной грани, где соприкасались информационные сети живых существ и кибернетических исчадий. Он не принадлежал ни к тем, ни к другим…
Время замедлилось.
Его взгляд фиксировал происходящие события, но те протекали слишком медленно, тягуче, ненатурально.
Три бронемашины ползли, будто черепахи, медленно огибая обломки зданий, рухнувших на проспект.
Внезапно головная БПМ подернулась искажением, изнутри машины прорвался нестерпимый СВЕТ, во все стороны ударили медленно закручивающиеся протуберанцы ионизированного газа…
Сталтех, засевший на выступе стены небоскреба, чуть сместил плотно сцепленные руки, наводя прицел чудовищного оружия на новую цель.
Макс?… — Скрежещущий голос ворвался в рассудок. — У тебя моя вещь… Спрячься… Я приду…
Всплеск пламени на проспекте.
Стробоскопические вспышки ответного огня. Башенное орудие замыкающей бронемашины било, не умолкая, снаряды, выпущенные с дистанции прямой наводки, вырывали из стены небоскреба фонтаны обломков, обрамленные клубами мельчайшей пыли, фигура сталтеха скрылась среди медленно вырастающих разрывов, и вдруг…
Мью-фон Максима отключился, жуткое наваждение отпустило рассудок, время вновь сорвалось в прежнем бешеном ритме миллисекунд — замыкающая БМП налетела на огромную глыбу бетона, врезалась в нее, несколько раз перевернулась, вновь встав на колеса, из открывшейся рампы посыпались фигуры боевиков, башенное орудие смолкло, позиция сталтеха, скрытая клубами дыма и пыли, молчала…
Неконтролируемый приступ бешенства овладел Максимом.
Он столько пережил за последние дни, что нервная система окончательно сдала: он ощущал себя щепкой, попавшей в водоворот необъяснимых событий, ярость, полыхнувшая в нем, больше не вписывалась в рамки самоконтроля, она требовала выхода, но на фоне выплеснувшихся через край эмоций трезвой, расчетливой льдинкой застыла мысль о том сталтехе, что упорно преследовал его.
Он не мираж, не плод воображения, не сбой в расширителе сознания…
Боевики Ковчега, стреляя на ходу, неслись к полуразрушенному зданию, по стенам которого стекали раскаленные плазменной вспышкой потеки расплавленных металлорастений.
Максим открыл ответный огонь, но в горячке накрывшего его бешенства не замечал, что большинство егерей падают не от длинных очередей «ИПК» — их сбивали на землю точные одиночные выстрелы неведомых снайперов, методично работавших из руин, расположенных на другой стороне проспекта.
Бой угас так же внезапно, как начался.
Максим спустился по выщербленным, опаленным плазменной вспышкой ступеням и, не обращая внимания на разбросанные повсюду тела, побрел по проспекту, словно его снова выключили из реальности.
Чип мью-фона вновь ожил.
На этот раз частоты техноса пощадили пошатнувшийся рассудок, выплеснув в сознание лишь тихий голос:
Макс… Помоги…
Он обернулся.
Пыль уже осела, дым развеяло ветром.
Площадка, с которой стрелял сталтех, раскололась на две половины, но если вскарабкаться по решетчатой конструкции, когда-то соединявшей два здания, до позиции сталтеха добраться не так уж и сложно.
Максим не знал, станет ли он помогать странному существу.
«Пусть сначала ответит мне на пару вопросов», — подумал он, решившись на восхождение.
Попав внутрь деформированной конструкции через выбитый сегмент облицовки, Максим осмотрелся. Покореженные, выполненные из металлокомпозитного материала несущие элементы, постепенно искривляясь, уходили ввысь, словно ниточки параллельно проложенных и одинаково изогнутых рельсов. Их соединяло множество элементов помельче, образующих частую сетку каркаса. «Подняться наверх несложно», — подумал Максим, начиная восхождение. Он двигался ловко, почти не прилагая усилий, легко подтягивался на руках, не ощущая усталости.