Чтение онлайн

– У Сергеича всё готово. Они уже выехали из города через северные ворота. Предлагает встретиться возле Склепа Сарина. Это на южной стороне горы. Но встретимся не у самого входа, а чуть выше по склону, в стороне от дороги. Знаешь, где это, огр?

Дракенбольт кивнул, но проворчал:

– Там ведь часто шастают людишки.

– Да, со Склепом связаны какие-то квесты. Но зато там дорога хорошая, и мы по ней потом выберемся прямиком на Горбатый мост.

– Выбор у тебя невелик, – вмешался я. – Либо идешь с нами, либо тебя прищучат в этих пещерах те плохие люди.

– Почему нас просто не оставят в покое? – прошипела правая голова огра.

Вопрос был явно риторическим, так что мы промолчали.

– Пора выдвигаться! Времени мало, – поторопил нас Берс.

Я напоследок заглянул в зияющий перед нами кратер. В груди разливался неприятный холодок. Высоты-то я не боюсь. Но тут – другое. Тут даже дна не видно. И непонятно, что скрывает царящая внизу непроглядная тьма. Кажется, будто снизу на тебя смотрит нечто огромное, бесформенное. И беззвучно шепчет, призывая сделать еще один шажок к самому краю пропасти. И ещё один…

– Пойдем!

Берс похлопал меня по плечу своей тяжелой крепкой ладонью, выводя из задумчивости.

– Мы еще вернемся сюда, Мангуст. И обязательно проверим, насколько глубока эта кроличья нора.

Закон подлости — пожалуй, самый универсальный закон во вселенной.

Мы умудрились успешно преодолеть километра три по склону Серого пика в компании огромной двухголовой образины, при этом ни разу не попавшись на глаза никому из игроков. По пути удачно набрели на крупную росомаху и пару отрядов горных дрэков, на которых я потренировался в обращении с посохом и, наконец, добил показатель Силы до 110. На условленное место мы тоже прибыли вовремя. Ждать Дока не пришлось – они со Стингом и Данилой добрались раньше нас и уже вовсю готовили телегу, выгружая из нее какие-то тюки и бочонки. Телега оказалась настолько крепкой и вместительной, что в нее, при желании, можно было загрузить двух Дракенбольтов. Ну, или одного, закидав при этом сверху всяким скарбом для маскировки – что нам, собственно, и требовалось.

Трындец пришел, откуда не ждали.

Непись-возница – долговязый носатый детина по имени Морис – едва завидев предлагаемого пассажира, ударился в панику и принялся верещать так, что в целях конспирации пришлось его оглоушить. Но хуже было другое — лошади оказались столь же впечатлительными, и при приближении огра истошно ржали, вскидывались на дыбы и чуть не поломали оглобли, силясь вырваться и убежать прочь. Сдерживали мы их всей толпой. Заодно выяснили, что лошади, оказывается, умеют кусаться, и делают это очень больно.

Лошадиное ржание и ругань на великом и могучем разносились далеко по округе. Несколько нубов, выполнявших какой-то квест в окрестностях Склепа Сарина, прибежали посмотреть, что тут творится. Зря они, конечно, это сделали. Любопытство — не порок, но в данном случае оно было жестоко наказано. Лишние свидетели нам были ни к чему.

Тут ожил Морис. Как и всякий непись, он оказался бессмертным, поэтому довольно быстро оклемался. Увидев огра, пытающегося угнездиться в телеге, бедолага снова устроил истерику. Никаким уговорам он не поддавался, так что я самолично двинул его шестом по башке. Ребята связали его тушку по рукам и ногам, заткнули рот кляпом и уложили на дно телеги, рядом с огром, накрыв каким-то тряпьем.

Пока возились с неписем, притихшие было лошади опять взвились и понесли, едва не перевернув телегу. Тут у Берса окончательно лопнуло терпение, и он выхватил топоры. Данила вступился за бедных животных. Они с рыжим не на шутку сцепились – мы всерьез испугались, что кто-нибудь из них отправится к менгиру. Остальным тем временем приходилось удерживать лошадей, но вчетвером нам это оказалось не под силу, тем более, что как раз Силы у меня, Дока, Каты и Стинга было не так много. В итоге Док подрезал какие-то ремни в упряжи, и лошади вырвались на волю.

В общем, к Горбатому мосту мы подъехали, пожалуй, на самом странном транспорте, который только видели за свою короткую жизнь местные неписи-стражники.

Мы наспех приделали к телеге удлиненные оглобли из ошкуренных жердей в руку толщиной. Из остатков сбруи соорудили что-то вроде лямок, в которые впрягли четверых зомби, которых Док поднял из трупов так кстати заглянувших к нам нубов. Увы, тягловой силы этих дохляков оказалось недостаточно, чтобы сдвинуть с места доверху груженую повозку, в которой под тряпьем и тюками притих огр. Так что пришлось впрягаться всем отрядом — кто-то тянул за оглобли, остальные толкали сзади.

Мне и Доку достались самые незавидные места – прямо позади зомби. От них изрядно воняло гнилью, поэтому находиться с ними рядом никто не хотел. Самому некроманту это приходилось по долгу службы – кроме него, контролировать уродцев было некому. Ну, а я попросту пострадал от дедовщины.

Впрочем, я не жаловался. Док — единственный из всего отряда, к кому я проникся симпатией. Ну и, пожалуй, к Даниле — здоровяк хоть и выглядел устрашающе, был довольно добродушным и без камня за пазухой. Чего не скажешь об остальных.

У въезда на мост располагался большой пост Львиной стражи. Две каменных башенки с лучниками, небольшая деревянная сторожка, что-то вроде откатного шлагбаума из толстенных бревен, утыканных железными шипами и поставленного на колеса. Уже вечерело, поэтому на перилах моста, на стенах башен и в руках некоторых стражников горели факелы.

Самих неписей-стражников на этой стороне моста маячило не меньше дюжины. И, судя по сияющим, как маленькие солнца, диаграммам Ци над их головами, каждый из этих закованных в латы бойцов — весьма серьезный противник. По крайней мере, гораздо сильнее любого из членов нашего отряда. Неудивительно, что даже огр ихпобаивается.

На зомби они воззрились с недоумением, пару бойцов даже вытянули из ножен мечи. Но потом успокоились. Дохляки были под присмотром Дока и вели себя смирно — ни на кого не агрились, только хрипели и пускали слюни, с натугой тянув свои лямки.

Зато попадающиеся на пути игроки — а их, как назло, оказалось немало -- обступили нас, как зрители на уличном представлении. Тыкали пальцами, зубоскалили, в шутку бросались помочь подтолкнуть телегу, а то и запрыгивали на неё.

– Эй, прокатите меня!