Стальное лето
Шрифт:
— Пришлите машину, пожалуйста!
Она спотыкалась, падала, поднималась и кричала, кричала:
— Пожалуйста, срочно пришлите машину! Мне нужно в цех металлозаготовок!
Маттиа, не шевелясь, смотрел на лужу. Вся это кровь — это от кошки, одной из тех, что спариваются между собой в подвалах, а потом болеют чесоткой, бешенством, СПИДом… Или от лисицы, которая приходит сюда в шесть утра. Алессио видел ее во рву. Алессио, которого повсюду искали и никак не могли найти.
Он не искал.
Он и не собирался искать Алессио — чего его искать, если тот сидит на мостовом кране. В два часа они встретятся в раздевалке, выкурят по сигаретке, потреплются о том о сем, а этот ботинок и эта лужа… это от кошки. От кошки — крутилось в его мозгу. От кошки… От кошки…
Кто-то дозвонился до цеха, где был мостовой кран. Алессио там не оказалось; ремонтники видели его в последний раз полчаса тому назад. А регулировщик видел его три или четыре минуты назад.
— Он был здесь, черт побери! Боже мой, он по телефону разговаривал! — исступленно кричал тот начальнику цеха.
Маттиа все так же стоял жгучим солнцем. Как в бреду, он повторял лишь одно слово — кошка.
Постепенно весть о том, что что-то стряслось, облетела цеха. Многие, оставив работу, бежали к будке.
Там кто-то разговаривал по телефону, а теперь его больше нет.
— Ты что, бредишь? — рявкнул Кристиано на Джанфранко и выключил двигатель «Катерпиллера».
Вскоре весь металлопрокатный цех прекратил работу. Алессио, Алессио, перешептывались в толпе.
Не Алессио, а кошка.
Элена вылезла из машины и стала пробиваться сквозь толпу. Потом она закричала.
— Что ты несешь! — возмущался Кристиано, слезая с экскаватора. — На заводе уйма всяких Алессио. Фамилия, фамилия какая?
— Не знаю, — бормотал Джанфранко.
— Где это произошло?
— У цеха проволочных заготовок.
— Там работает Маттиа, а не Алессио! — Кристиано вытер пот со лба. — Черт побери, Джанфранко! Что ты мелешь! Алессио работает на мостовом кране!
— Пойдем посмотрим. Кран сейчас ремонтируют…
Ты уже знаешь. Ты с самого начала знал, нутром чувствовал. Поэтому ты бежишь, мчишься сломя голову и про себя повторяешь одно короткое слово: НЕТ!
Кристиано кричал так, что сам оглох от своего крика.
Ему надо было обнять друга, убедиться, что с ним все хорошо, похлопать по плечу и сказать: «Ну и напугали меня эти ублюдки!» И все — больше ничего.
Рабочие продолжали стекаться к месту трагедии. Начальник смены вызвал «скорую», начальник цеха позвонил руководителю регионального комитета по предотвращению несчастных случаев на производстве, представителю Федерации рабочих-металлургов. Кто-то связался с представителями Итальянской конфедерации труда, Конфедерации профсоюзов, Итальянского трудового объединения… Зачем тут «скорая», идиоты!
— Нужно вызвать санитарную службу.
— Не трогайте здесь ничего, не трогайте!
— Сейчас эту зону оцепят!
— Полиция, карабинеры уже в пути.
— Вечером из Ливорно приедет прокурор.
— Не толпитесь, дайте пройти! Расступитесь!
— Нужно оповестить родных…
Маттиа стоял как вкопанный. За все это время он не сдвинулся ни на сантиметр.
— Не нужно задавать ему вопросов сейчас.
— Это единственный свидетель!
— Не сейчас…
— Так это он сидел за рулем?
— Разве вы не видите — он не в себе.
Кристиано, еле дыша, проталкивался вперед. Уже приехали полицейские и карабинеры; руководителя регионального комитета по предотвращению несчастных случаев не пропустила администрация завода.
Озираясь вокруг, Кристиано и искал Алессио. Где же Алессио?Он вглядывался в лица рабочих, на которых читался ужас.
Ты помнишь, Кристиано? Помнишь ту зиму, когда снег выпал? Какой это был год — девяносто четвертый? девяносто пятый? Помнишь? Снежинки как снежинки, а если присмотреться, внутри можно разобрать символ Ильвы…
Он увидел Маттиа и рванул к нему, залепив по морде карабинеру, который пытался его задержать. Добравшись до погрузчика, Кристиано схватил Маттиа за плечи и стал трясти его, заглядывая в глаза:
— Маттиа, где Алессио? Скажи мне, где Алессио, и мы сразу пойдем домой.
Маттиа пошатнулся и, глядя в пустоту, произнес:
— Кошка.
В груди Кристиано разверзлась пропасть.
— Уведите его! Дайте успокоительное!
Кристиано опустил глаза и только теперь увидел кровавую кашицу, запекшуюся под солнцем.
— Это не он! — раздался его крик. — Это не он! Этого не может быть! Вы ничего не поняли! НЕ ОН!!!
Тем временем карабинеры оттесняли людей с площадки.
Маттиа наконец увели.
Кристиано все твердил и твердил:
— Это не он, не он…
Его пытались успокоить, кто-то дал ему воды, кто-то удерживал его, но он вырвался и ринулся к погрузчику.
В припадке слепой ярости Кристиано принялся пинать машину. Он бился лбом о металл до тех пор, пока кровь не залила глаза.