Стальное лето
Шрифт:
Они уже давно собирались туда съездить. Надо прямо сегодня пойти и купить два билета на паром.
Ни черта не видно! Маттиа загрузил четырнадцать тонн катанок вместо двенадцати, чтобы побыстрей расправиться с делами и поплющиться в тени, вспоминая пижамку Анны…
Он вел погрузчик и поливал голову водой из бутылки. Солнце в зените и раскаленная сталь: такая комбинация буквально плавит мозги.
— Ты придешь сегодня?
— Алессио, я хотела попросить прощения…
— За что?
— За то, что я тебе наговорила об увольнениях…
— Подожди, не слышно ничего! Увольняют? Какого черта?
— Да не тебя увольняют! Ну, то есть… Мы тебя не увольняем!
— А, ну и ладно. Так ты придешь сегодня?
— По правде говоря, не могу…
— Как это?
— Алессио, тебя очень плохо слышно!
— Подожди, я отойду куда-нибудь.
Маттиа вел погрузчик к будке регулировщика и покуривал «Пэлл Мэлл». Он ни черта не видел, но и так знал дорогу наизусть: мог вслепую проехать среди стальных джунглей.
Алессио отошел подальше и снова улегся на землю.
— Что ты говоришь?
— Говорю, что сегодня у меня полный завал, слишком много бланков нужно заполнить до вечера…
Алессио подтянул к груди колени и заткнул свободное ухо рукой, чтобы лучше слышать голос Элены.
— Да пошли ты их к черту хоть раз! Отправь их куда подальше, начальников твоих! Слушай, для меня это важно. Хоть полчаса удели мне, хоть пять минут!
Она медлила с ответом.
— Элена, ну же, что ты молчишь?
— Сейчас, я должна посмотреть…
— Да что тебе стоит! Мне нужно сказать тебе что-то очень важное.
Маттиа поддал газу, потому что очень хотел укрыться в тени и выхлебать целую цистерну холодной воды.
— Ну скажи мне, что увидимся за обедом!
Алессио дрожащими пальцами крутил хилый кустик травы, еще не спаленный солнцем.
— Але, послушай, — пробормотала Элена, превозмогая сердцебиение.
— Или знаешь что? Вместо того чтобы сидеть в этой убогой столовке, давай махнем на Эльбу! Сядем на паром и поплывем!
— На Эльбу? Что ты говоришь, Алессио!
— Да сам не знаю…
Алессио засмеялся.
Маттиа давил на газ и думал, что Анне безумно понравится на Эльбе.
— Я говорю, съездим на Эльбу на денек.
— Зачем?
— Не знаю, так просто…
— Ладно, посмотрим, может, послезавтра?
— А на обеде мы увидимся?
— Не знаю.
— А почему ты не зна…
Послышался шум. Странный шум — не голос, а что-то вроде толчка. Помеха на линии, наверное.
— Алессио, ты здесь? Алло! Алессио! Алло! Алло! Алло алло алло алло алло…
Сколько можно повторять это бессмысленное слово, если точно знаешь, что тебя не слышат? Битую минуту она повторяла и повторяла «алло», а потом бросила трубку и побледнела. Она вовсе не собиралась прерывать разговор…
Голос Элены раздавался из мобильного телефона Алессио еще целую минуту, между 10:06 и 10:07.
Маттиа представлял счастливую Анну на пароме, плывущем к Эльбе, когда под колеса погрузчика попало что-то объемное. Он не сразу понял, что произошло, и не сразу выключил двигатель. Совершенно осоловевший от жары, он слез с погрузчика. И уже собирался выругаться, когда заметил, что из-под колес вытекает красный ручеек.
Солнце немилосердно палило. Маттиа, безвольно свесив руки, смотрел на землю. Он ожидал увидеть камень или балку — какое-то препятствие, которое он не мог разглядеть через загроможденное лобовое стекло. Но что б такое… В полной прострации он простоял несколько минут, вытирая предплечьем пот со лба.
Потом кто-то окликнул его.
— Маттиа! — кричал его приятель, выходя из будки. — Тут твой друг приходил, искал тебя.
Подойдя поближе, мужик замедлил шаг.
— Я говорю, Алессио был… — сказал он и замолчал. Потом спросил: — Что здесь случилось?
Подул ветер, с неба сыпалась металлическая стружка.
— Похоже, я кошку задавил.
Кошку… Эти кошки живут в трубопроводах, под цехами и ангарами и иногда, видимо из-за ядовитых испарений, рождаются трехлапыми. Кошку задавил. Но красный ручеек все струился, и под палящим солнцем натекла целая лужа.
— Отодвинь-ка погрузчик, — севшим голосом произнес мужик.
Не говоря ни слова, Маттиа сел за руль, включил двигатель и сдал назад. Потом спустился и подумал, что от раздавленной кошки не может быть столько крови. Присмотревшись, он заметил что-то вроде подошвы, что-то вроде ботинка. И спрессованный комок светлых волос.
Глядя на это месиво, Маттиа никак не мог сообразить, в чем дело. Мужик, стоявший рядом с ним, побелел и закричал:
— Алессио! Алессио!
Потом забегал вокруг будки, вопя во весь голос:
— Алессио! Алессио!
Потом позвонил начальнику цеха и наконец вернулся к застывшему у погрузчика Маттиа:
— Боже мой! Боже мой! Что ты наделал!
Не мысль, а лишь ее тень промелькнула в мозгу Маттиа, будто капля в сливе раковины.
Это месиво — раздавленная кошка. Только и всего.
— Что ты наделал… — Мужской голос звучал все тише и тише.
В расширившихся зрачках отражалось мерцание кровавой лужи под равнодушным солнцем. Комки плоти и обломки костей… Это не может быть человек. Так не бывает…
Элена сидела за столом в прохладном офисе с трубкой в руках и пустыми глазами смотрела в стену. Потом очень медленно встала, вышла на лестницу и помчалась вниз, все быстрей и быстрей, спотыкаясь на высоких каблуках. Она бежала и кричала всем, кто попадался на пути: