Сталкер
Шрифт:
– Ага, ты точно искать, – проворчал Шерстяной. – Небось отсиживался где-нибудь под кустом вместе с корешем, пока мы тут вовсю воевали.
– Вы не воевать, вы убегать от «Аконкагуа 5 А», – проговорил серв с явной обидой в голосе. – А мы отстать от вас… Кстати, где есть Снайпер?
– Нету Снайпер, – угрюмо передразнил его мутант, – Домой он ушел, тебе персональный привет передать наказывал.
– Да ладно, Колян, не обращай на него внимания, – махнул рукой Ион. – Он трезвый-то невыносимый, а уж поддатый – так вообще труба.
– Ладно-ладно, – сменил гнев на милость Шерстяной, видя, как серв слегка поник, услышав весть об исчезновении Снайпера. – Иди, железный, в танке консервов возьми, там их дофигища. Шамириту больше не дам, свои биореакторы можете не разевать. Его и так осталось с гулькин хрен…
Когда ужин закончился, Ион решительно взял командование в свои руки.
– Так, значит, сейчас все возвращаемся в танк, закрываемся и заваливаемся спать. Утро вечера мудренее.
– Мы с БигДог-3 есть снаружи сторожить, – решительно произнес Колян.
– С кем? – не понял Ион.
– С транспортный робот, – пояснил серв. – Вам надо нога у танк чинить, иначе завтра вы никуда не поехать. Нам с БигДог-3 спать не нужно. А вот еще бы консервы точно не помешать.
– Проглоты вы, что один, что второй, – проворчал Шерстяной, направляясь к носилкам Данилы с подогретой банкой тушенки в лапе. – Кажись, наш герой очнулся. Пойду, покормлю, а потом реально надо дрыхнуть идти. Денек был отпадный. Глаза, блин, слипаются, ноги с устатку трясутся. Того и гляди, второй раз сдохну…
Ион откинул люк и прищурился. Бледное солнце неохотно вылезало из-за грязно-серых туч, словно нахлебавшийся крови ворм из кучи тряпья.
– Колян, зараза, всю ночь спать не давал, по железу молотил, – раздался сзади недовольный голос Шерстяного. – Не зря хоть?
– По ходу, не зря, – отозвался Ион.
«Нога» ходячего танка и вправду выглядела поприличнее, чем вчера. Следы сварки были похожи на свежие шрамы, а стальные заплаты напоминали марлевые повязки из индивидуальных аптечек, наложенные на раны.
Вскоре вся команда вновь собралась возле костра на завтрак, мало чем отличающийся от ужина.
– Эх, водочки бы, – простонал Шерстяной, косясь на Коляна. – После вчерашнего башка трещит с непривычки.
– Спирту не дам, – быстро отреагировал робот. – Можешь свой пасть не разевать. Его и так осталось с гулькин нос.
– Культурный, да? – скривился Шерстяной. – Матом не ругаешься, водку не пьешь… Сволочь железная. Видишь, что другу хреново, и еще издеваешься.
Колян демонстративно задрал видеокамеры кверху, правда, при этом в его брюхе что-то отчетливо загудело. Через полминуты он молча протянул Шерстяному емкость, напоминающую распиленную надвое гильзу от тридцатимиллиметровой автоматической пушки.
– Вот спасибо, дружище, – с чувством произнес мутант, опрокидывая в себя содержимое емкости с характерным запахом.
– По ходу, бутылка все-таки вчера была не одна, – вполголоса пробормотал про себя Ион. – Только вторую мы так и не увидели… Ладно, пора в путь-дорогу. Кремль не ждет.
– Вы это… езжайте без меня, – неожиданно проговорил Артем, глядя в пламя костра.
– Не понял? – удивленно воззрился на него Ион. Даже молчавшая со вчерашнего вечера подруга Снайпера подняла голову.
– Данила ночью очнулся и рассказал мне кое-что, – пояснил Артем. И, видя, что его объяснение товарищей не устраивает, добавил: – Мне тоже обратно в «Олимпийский» надо. Поквитаться кое с кем. А потом я отца искать пойду. Я ж за этим в Зону и пришел.
– Вон оно как, – протянул Шерстяной. – Ну, если такое дело, то реально надо идти. Патронов дадим, харчей тоже, но немного. Сам видишь, у нас два робота-проглота, да еще танк надо чем-то заправлять – он тоже плотоядный, когда не на шамирите.
– Да ладно, не надо ничего, – сказал Артем. – У меня к автомату два магазина, «Стечкин» с десятком патронов, нож. Куда больше? И консервы есть…
– Ты этого жлоба слушай больше, – рыкнул Ион, метнув на Шерстяного испепеляющий взгляд. – Коль уж решил уходить, снарягой обеспечим по полной. Ты ж наш боевой товарищ теперь, иначе нельзя…
…Что такое сутки в жизни человека? Обычно ничего примечательного. День пролетел за повседневными заботами – и не заметил, ночью рухнул на лежанку – и всё. А завтра новый день, зачастую похожий на предыдущий как две капли воды. Иногда кажется, что жизнь – это одни большие сутки, состоящие из маленьких кусочков, почти не отличимых друг от друга.
Но иногда случаются такие двадцать четыре часа, о которых будешь помнить всю жизнь и не забудешь никогда, даже если очень захочешь. Артем точно знал – прошлый день останется в его памяти навечно, как и практически бессонная ночь в чреве боевого робота, пахнущего нагретой за день броней и кровью, засохшей на бинтах Данилы.
Дружинник то приходил в себя и даже отвечал на вопросы, то метался в бреду, роняя с потрескавшихся губ непонятные фразы: «Это матка руконогов. Мы ее детей постреляли, и она решила отомстить… Настя, ты куда, назад!.. Мы – не нео, мы – люди, которым жить осталось чуть больше тридцати часов. Так что нам терять нечего… Быстрее, Фыф, гони к Кремлю, они пошли на штурм!..»
Артем лежал ночью и думал о том, сколько же успел пережить этот парень за свою недолгую жизнь. А ведь он ненамного старше него, Артема. Вполне возможно, что они – ровесники. Только дружинник всю жизнь воевал, защищая свой Кремль, а он, Артем, только ел, пил, тренировался да на стене Крепости торчал, отгоняя из стреломета слишком уж наглых мутантов и множа прошедшие одинаковые сутки своей жизни.
Только вчерашний день был иным – ярким, насыщенным, наполненным болью, кровью, страхом… и настоящей, искренней радостью. Когда перешел границу Зоны. Когда осознал, что жив и вновь может ходить. Когда Японец нож подарил. Когда удалось сбежать из «Олимпийского»… Всего и не перечислишь. А самое главное – радость от того, что друзей настоящих нашел, за которых без вопросов можно и в огонь, и в воду и которые тебя тоже в любой беде не оставят. Это ж и есть самое важное – осознание того, что в этой жизни есть еще такие вот люди, пусть даже один из них мертвец ходячий, а второй вообще робот. Но для Артема все они – люди. Надежные, верные… Настоящие.