Сталинград
Шрифт:
А ведь самым страшным здесь было понимание Александром происходящего. И то, что они оба ничего не могли изменить с падением в пропасть сердечной привязанности бездетного мужчины, в душе всегда мечтавшего стать отцом, и девушки, так отчаянно нуждавшейся в родителях…
– Дядя Саша… – От ее голоса вошедший в комнату чуть вздрогнул, услышав те привычные и родные интонации, что так его трогали. – Вы смогли что-то узнать? Хоть что-то?!
А вот в концовке вопроса прозвучали уже те самые отголоски обвинения и раздражения девушки, и Александр тяжело вздохнул:
– Немногое. Точнее, фактически ничего. Мы уже раз десять пробовали развернуть схему аварийного выхода, использовать новые варианты и каналы отключения игрового процесса, но каждый раз все просто… не работает. Банально отрубить электричество, изъяв резервные батареи капсулы, слишком опасно. Неоправданно опасно. Но не получается и войти в его игру с обычных капсул, отправить в нее другого персонажа. А ведь я готов!
Тут «интел» ни разу не лукавил, он действительно чувствовал огромную ответственность за паренька и был готов рискнуть ради него «погружением» в нестабильную виртуальную реальность. Но еще большую ответственность он испытывал за сироту из детского дома…
После недолгой паузы девушка спросила, причем откровенно ядовитым тоном:
– А что тогда удалось СДЕЛАТЬ?
Мужчина облегченно выдохнул, получив возможность хоть немного реабилитироваться.
– Мне удалось зайти в системные настройки и немного, скажем так, поэкспериментировать… Могу сказать, что кое-что мне действительно удалось! Скажем так, Рома теперь удачлив. Даже ОЧЕНЬ удачлив. И в пределах объективной истории любой поворот игрового процесса будет в его пользу. Снайперский выстрел навскидку? Да пожалуйста. Упала граната рядом и не взорвалась? Без проблем. Осечка автомата, направленного в его сторону? Запросто!
Однако должного эффекта наигранно бодрый спич Александра не возымел.
– А если сверху упадет авиабомба? Тоже мимо, никакого вреда? Но тогда почему я видела ЕГО кровь на руках?! Почему бинтовала ЕГО раны?!
Девушка, не осознавая происходящего, перешла на крик:
– А если под ударом окажется не он, а я, мой персонаж? Ему хватит везения спасти меня от очередного давящего траншеи танка? Что скажешь, дядя Саша?!
На последних словах девушка неосторожно дернулась, потеряла равновесие и неуклюже грохнулась на пол рядом с капсулой. Мужчина практически мгновенно подлетел, принялся помогать ей встать, но Мещерякова едва ли не оттолкнула его, а потом крепко ухватила за локоть и посмотрела прямо в глаза.
– Почему я вижу эти сны?! Почему во сне я проживаю происходящее с моим персонажем? Ты ЭТО смог узнать, дядя Саша?
«Интел» отвел взгляд:
– Нет. Но ведь я уже говорил: после твоего выхода капсула оказалась поврежденной. Процессор виртуальной реальности, блок подключения нейронных связей – все это буквально выгорело! Мне совершенно непонятно, как ты сохраняешь связь со своим персонажем, непонятно, почему время в игре Ромы замедлилось до нашего, но это просто факт, который приходиться принять…
Ольга перебила Александра, сумев все же установить зрительный контакт глаза в глаза:
– Скажи мне, дядя Саша… А вот если бы мы с ним одновременно вышли из игры, если бы вместе выбрали эту опцию, синхронно, то ведь наверняка бы получилось уйти обоим, верно?!
Прежде чем ответить, мужчина помог Оле сесть в ее довольно навороченную, самодвижущуюся коляску (приобретенную на его, кстати, деньги, и за весьма немалую сумму) и только потом заговорил:
– Возможно. Возможно, получилось бы, возможно, нет… Мы ведь не знаем наверняка, почему Рома остался в игре! Может, он сам захотел продолжить воевать, и…
– И потому ни один из вариантов экстренного выхода не сработал? – Мещерякова ядовито усмехнулась, а после задала свой главный вопрос: – Скажи мне, дядя Саша, а ты уже начал восстанавливать мою капсулу?
«Интел» замер, не в силах сказать правду и одновременно солгать. Он и сам не раз думал о том, что игра, запущенная Олей, как-то завязана на ней. Что связь девушки и ее аватара в мире Великой Отечественной, очевидно является следствием какой-то системной ошибки, повлекшей сбой работы программы, блокировку сознания Ромы и повреждение капсулы.
Восстановить ее, дать Оле войти в мир игры и уже вместе с Самсоновым покинуть его, разом, одновременно – это был наиболее логичный, очевидный вариант. Вариант, на который Александр упрямо не соглашался, в тщетных поисках другой возможности для выхода Романа из игры. Просто… он слишком боялся осложнений, последствий для Мещеряковой – от того, что ее могут убить на войне именно в момент захода девушки в игру (и тогда вся карусель с ее спасением закрутится по новой!), до того, что в капсулах застрянут одновременно оба игрока.
Но был и третий вариант. Худший. Не понимая случившегося и не в силах исследовать мозг Оли на возможные повреждения, Александр боялся, что при очередной установке связи между сознанием подопечной и капсулой виртуальной реальности ее сознание просто сотрет… Подобное случалось, когда появились первые, пробные капсулы для только что созданных игр-«погружений». При нестабильном контакте сознание игрока фактически стиралось, выжигалось, и после выхода из игры вместо тестеров оставались люди-«овощи», лишенные памяти, рассудка, простейших рефлексов. Восстановить их удавалось на уровне «сходи сам на горшок» и «вот ложка, а это еда, нужно ам-ам»… Нет, на такой риск «интел» был просто не готов пойти, а потому он ответил полуправдой:
– Нет, я не занимался ремонтом твоей капсулы – и не буду. Она уже не подлежит восстановлению. Но я попробую собрать новую. Честно!
Глядя в полные безумной надежды глаза Мещеряковой, Саша в душе чувствовал себя последним мудаком, ведь честно он сказал только о том, что не будет ремонтировать на деле ремонтопригодную капсулу. А еще он был уверен, что не станет рисковать девушкой, даже если этот вариант будет единственным возможным для воплощения в жизнь.
26 августа 1942 года