Чтение онлайн

— И наверно, опять промахнулись…

Я привез ему много свежих известий. Я был в Петербурге во время убийства Сипягина… Толстой лежал в постели с закрытыми глазами. Тут его глаза раскрылись, и он сказал:

— Да, это правда. Я вот… понимаю, что как будто и есть за что осуждать террор… Ну, вы мои взгляды знаете, и все-таки…

Потом глаза опять раскрылись, взгляд сверкнул острым огоньком из-под нависших бровей, и он сказал:

— И все-таки не могу не сказать: это целесообразно.

Я удивился этому полуодобрению террористических убийств, казалось бы, чуждых Толстому. Когда я перешел к рассказам о 'грабежке', то Толстой сказал уже с видимым полным одобрением:

— Молодцы.

Я спросил:

— С какой точки зрения вы считаете это правильным, Лев Николаевич?

— Мужик берется прямо за то, что для него важнее всего. А вы разве думаете иначе?“» 6.

Власть и общество были враждебны друг другу.

Шестого — девятого ноября 1804 года в Петербурге состоялся большой Земский съезд, на котором выборные представители российских земств проголосовали за введение в стране представительного законодательного собрания. Либеральная образованная часть российского общества, прошедшая большую школу самостоятельной созидательной работы в земствах на местах, осторожно высказалась против самодержавия.

Особое звучание этого решения определил тот факт, что съезд прошел по разрешению Николая II. Таким образом, либералы решили, что власть готова услышать их мнение.

Делегаты съезда и высказались: предоставить всем российским подданным неотъемлемые гражданские права, включая равенство перед законом, создать выборный представительный орган (парламент), полномочный издавать законы, контролировать бюджет и назначать правительство.

Впрочем, несмотря на все террористические акты, забастовки, конференции, съезды, петиции оппозиции, империя была занята более важной задачей — вела трудную войну с Японией.

Россия стремилась закрепиться на Тихом океане, что естественно вытекало из ее евразийской сущности, однако «большая азиатская программа» Николая II, созданная после прокладки Транссибирской железнодорожной магистрали, встретила сопротивление Японии. И здесь в выборе стратегии обозначилось роковое непонимание императором состояния его государства. Среди возможных политических средств у него на первом месте всегда оказывались силовые, прямолинейные, бескомпромиссные. Вместо мирного раздела Северной Маньчжурии на зоны экономического влияния окружение царя предпочло путь жесткого противостояния с Японией.

В задачу автора не входит описание военных действий, подчеркнем только, что их неуспешность, как и «бездарность командования», сильно преувеличена. Россия действительно была не готова к «маленькой победоносной войне», но в длительной кампании, даже несмотря на потерю большей части флота, сохранила все шансы на успех.

Однако на стороне японцев оказался сильный союзник — российская «внутренняя смута». Сегодня уже не делается секрета из того факта, что революция 1905 года во многом финансировалась Японией. Японский военный атташе в России полковник Мотодзиро Акаси вел активную разведывательную работу в 1902–1904 годах, а с началом войны, когда посольство перебазировалось в Стокгольм, его деятельность стала подрывной. Акаси предложил военному руководству в Токио поддержать террор российских революционеров. План Акаси был принят, за время войны революционным и оппозиционным организациям в России было передано не менее одного миллиона иен. [3] Финансирование было особенно активным на заключительном этапе войны, когда Япония стремилась ускорить подписание мирного договора.

Деньги получили партия эсеров, Грузинская партия социалистов-федералистов-революционеров, Польская социалистическая партия, Финляндская партия активного сопротивления.

Российской разведке удалось отследить движение большей части закупленного на японские деньги оружия. Через финского националиста Конни Целиакуса Акаси организовал на пароходе «Джон Графтон», для конспирации переименованном в «Луну», транспортировку винтовок системы «Ветерли» и револьверов «Веблей», а также патронов, динамита, детонаторов, бикфордова шнура. Во время декабрьских боев на Красной Пресне в Москве у дружинников были на вооружении именно винтовки «Ветерли», которых не имела российская армия.

Полковник Акаси и Целиакус поставляли оружие Черным морем и на Кавказ 7.

Впрочем, ни Япония, ни террор эсеров, ни пропаганда марксистов не могли опрокинуть империю. Она была мистическим царством во главе с царем, представителем (помазанником) самого Господа, опирающимся на крестьян и дворян. Но 9 января 1905 года мистическая связь царя и народа была оборвана. Событие получило разящее название Кровавое воскресенье, а император стал Николаем Кровавым. Организованная либеральным Союзом освобождения демонстрация рабочих пошла к царской резиденции с требованием, чтобы Николай II поклялся перед иконами и выполнил требование организовать выборы в Учредительное собрание.

Революционную же сущность происходящего объяснила марксистская газета «Искра»: «Тысячными толпами решили рабочие собраться к Зимнему дворцу и требовать, чтобы Царь самолично вышел на балкон принять петицию и присягнуть, что требования народа будут выполнены. Так обращались к своему „доброму королю“ герои Бастилии и похода на Версаль! И тогда раздалось „ура“ в честь показавшегося толпе по ее требованию монарха, но в этом „ура“ прозвучал смертельный приговор монархии» 8.

Под прикрытием икон и хоругвей 9 января должна была произойти мирная фаза революции, после которой монархия неизбежно стала бы саморазрушаться.

Царя в Зимнем дворце не было. Вместо того чтобы начать переговоры и перевести дело в длительное обсуждение, военные решили продемонстрировать силу.

Винтовочные залпы 9 января перевели противостояние в революционную фазу.

Были убиты 130 и ранены несколько сот человек. Эти цифры, сильно преувеличенные пропагандой и слухами, взывали к мести. Теперь не имели никакого значения усилия власти по облегчению положения рабочих, ее совещания с представителями земств и либеральной интеллигенции о политических реформах.

А что же наш герой? Виден ли он за спинами больших людей?

После Кровавого воскресенья, 16 января, тбилисский губернатор, предвидя массовые беспорядки, решил принять превентивные меры. В ночь на 17 января были арестованы многие члены Тбилисской организации РСДРП. Тем не менее 23 января в городе прошла первая массовая демонстрация с красными флагами. Казакам и полицейским не удалось быстро ее разогнать.

Все эти события накалили обстановку среди социал-демократов до предела. Пользуясь своим численным перевесом, возникшим после арестов, меньшевики (которые выступали за легальные методы борьбы) взяли в свои руки руководство комитетом РСДРП. Революционно настроенные большевики решили им не подчиняться и отказались отдать партийную кассу, библиотеку и типографию. Раскол стал свершившимся фактом.