Чтение онлайн

— Необходимо, чтобы в нашем распоряжении было и то и другое, — проговорил начальник разведуправления. — Кто возглавляет этот рассадник заразы, установлено?

— Да. Во главе его — генерал Сиро Исии. По профессии — бактериолог, имеет звание доктора медицинских наук. По отзывам тех, кому приходилось с ним сталкиваться, преуспевающий карьерист от науки. Сами посудите: три года назад был всего лишь майором, а теперь у него чин генерал-майора и солидная должность в штабе Квантунской армии.

Настойчиво и требовательно зазвучал зуммер. Человек с ромбами на петлицах, подняв телефонную трубку, назвал свою фамилию.

По мере того как он вслушивался в то, что звучало на другом конце провода, брови его сдвигались, а неулыбчивое лицо мрачнело, становилось отчужденным и усталым.

Положив трубку, он, не говоря ни слова, поднялся из-за письменного стола. Сунув пальцы под ремень, машинально оправил длинную гимнастерку, быстрыми шагами подошел к окну.

— Вот как дело закрутилось, — обронил на ходу. — Значительные силы Квантунской армии под прикрытием артиллерии перешли советскую границу и ведут наступление на высоты, расположенные в районе озера Хасан. — И уперся лбом в холодное стекло высокого окна.

Вымытое обильным дождем московское небо лучилось какой-то радостной, ясной синевой, и трудно было даже представить, что где-то там, на Дальнем Востоке, который не для всякого дальний, рвутся снаряды, льется кровь и гибнут люди.

Предостерегающий о секретности киноматериала гриф исчез, словно залитый тушью. А через какие-то доли секунды на экране снова возникли иероглифы.

Светлые на абсолютно черном фоне, они казались процарапанными жалом остро отточенного ножа.

— «Экспедиция в Нинбо», — произнес переводчик с небольшой заминкой.

Название фильма звучало вполне безобидно. Но мне-то было хорошо известно, о какой мрачной «экспедиции» рассказывается в этой документальной ленте — немой, однако более чем красноречивой в своем откровенном зверстве и грязи.

Перед глазами замелькали кадры.

Полевой аэродром — участок голой степи под белесым небом. Вдалеке темнеют врытые в землю колья, поддерживающие туго натянутую ограду из колючей проволоки.

Взлетная полоса, вымощенная широкими бетонными плитами. Тут же крупным планом — тупоносый биплан без опознавательных знаков.

Трое аэродромных рабочих в комбинезонах с капюшонами до бровей, в очках-консервах и резиновых перчатках, действуя с максимальной осторожностью и расчетливостью, сосредоточенно укрепляют к крыльям биплана небольшие металлические баллоны, имеющие форму продолговатых обтекаемых цилиндров.

Как пауза между кадрами — прерывистые иероглифы в два вертикальных столбца.

— Подготовка к научному эксперименту, — раздался отчетливый голос переводчика. — Вспомогательный персонал из аэродромной группы технического обслуживания загружает самолет бактериологическими авиабомбами, которые надлежит испытать на эффективность в условиях, близких к боевым.

«В условиях, близких к боевым...» — эхом отозвалась в моем сознании эта весьма общая фраза о наглухо задраенных цилиндрических емкостях со смертоносной начинкой, которые когда-то у меня на глазах — в точности так же, как только что на экране, — подвешивали к плоскостям биплана люди в защитных спецкомбинезонах из прорезиненной ткани.

Невольно дрогнуло сердце: почудилось вдруг, будто нет никакого экрана и разворачивающиеся сейчас события реальны, и я не в просмотровом зале, а, подобравшись ползком к самому проволочному заграждению, совсем как тогда, лежу в обступившем летное поле пыльном бурьяне, прижав к глазам окуляры бинокля.

— Герр Лемке, позвольте представить вам нашего главного технолога майора Мицубиси, — сказал по-немецки своему гостю из дружественной Германии доктор Сиро Исии и, перейдя затем на японский, обратился к замершему возле двери черноволосому человеку в легком партикулярном костюме из светло-синей фланели, довольно молодому, однако с заметным брюшком:

— Через полчаса я с господином Лемке буду, у вас. Подумайте, какими достижениями мы можем похвалиться перед нашим берлинским коллегой.

Майор во фланелевой паре, сверкнув золотой коронкой, приветствовал немца вежливым полупоклоном и после перевел взгляд в сторону своего прямого начальства.

— К вашему приходу все будет в полном порядке. Можете не сомневаться! — заверил он шефа деловым тоном.

— Я надеюсь! — усмехнулся генерал, щуря узкие глазки и пощипывая черные усики. Потом сдержанно кивнул: — Вы свободны!

Майор стукнул каблуком о каблук, почтительно откланялся и без скрипа затворил за собою дверь.

Точно в назначенное время — то есть ровно тридцать минут спустя — доктор Исии подвел доктора Лемке к длинной кирпичной пристройке с матовыми стеклами в забранных решетками окнах, с вентиляционными трубами на плоской крыше.

Пристройка вплотную примыкала к одному из лабораторных корпусов, образуя с ним прямой угол. Входная дверь с квадратным оконцем, расположенным на уровне глаз, была обита оцинкованным железом. Перед входом, облаченный в белоснежный халат, стоял майор Мицубиси.

В полутемном вестибюле два лаборанта с армейской выправкой помогли высоким гостям одеться в такие же стерильные халаты, и осмотр начался.

— Битте! — предупредительно забежав вперед, растворил Мицубиси дверь, выводящую в коридор.

Коридор был широкий и длинный. Под потолком светились молочные шары плафонов, а в дальнем конце, как выход из туннеля, матово белело стекло окна. Пахло здесь хлорной известью, формалином и еще какими-то едкими дезинфицирующими растворами.

Все с той же предупредительностью майор Мицубиси распахнул вторую дверь слева.