Чтение онлайн

На подходе к бульвару к нему привязался замурзанный китайчонок — маленький оборвыш с забавной косичкой, перетянутой на затылке цветной тесемкой.

— Шанго, господин! — теребил он Сергея за рукав. — Деньга давай: папу-маму хунхузы убили! — клянчил с подвыванием и жалобно шмыгал носом.

То, что китайчонок обратился к нему по-русски, вовсе не удивило и уж, конечно, нисколько не насторожило Сергея.

Выросший на месте жалкого китайского поселка, Харбин своим расцветом был обязан строительству Китайско-Восточной железной дороги, и большая русская колония, сложившаяся в этом маньчжурском городе еще на исходе прошлого века, увеличивалась год от года за счет машинистов, кочегаров, рабочих депо, инженеров-путейцев, чиновников, торговцев, офицеров все разрастающегося гарнизона, а также за счет шулеров, проституток и авантюристов всех мастей и калибров. После революции в Харбине осело великое множество выбитых из Советской России белогвардейцев и белоказаков с чадами и домочадцами.

Так что русская речь здесь была столь же обиходной, как английская в Гонконге или французская в Сайгоне...

Сергей сунул руку в карман.

«Мелочь — не деньги, зато широкий жест — не мелочь», — вспомнил он любимую присказку герра Вальтера, своего шанхайского благодетеля, и уже хотел было осчастливить китайчонка парой маньчжурских гоби, но, обернувшись, увидел только верткую спину и быстро мелькающие пятки улепетывающего попрошайки.

Сергей настороженно встрепенулся и в тот же миг узрел: по мостовой, стремительно приближаясь, катил по направлению к бульвару желтый мотоцикл с коляской.

«Служба безопасности движения», — определил Сергей и, успокоившись, сделал шаг к бровке тротуара с видом человека, который замешкался при переходе через дорогу и теперь уважительно пережидает, покуда не проедет патрульный. То ли благосклонно восприняв оказанный ему знак внимания, то ли имея какие-либо собственные соображения, полицейский притормозил напротив Сергея и, мельком взглянув на него, приподнял руку в перчатке в жесте некоего приветствия, одновременно означавшем — «проходи».

Коротко кивнув в ответ, Сергей пересек мостовую, дошел до угла и свернул в первую попавшуюся улочку.

Через открытую форточку в кабинет веяло озоном и влагой только что угомонившейся грозы. На письменном столе начальника разведуправления громоздились разноцветные папки и кипы бумаг, а за столом, оперев подбородок на длинные, крепко сцепленные пальцы, сидел хозяин просторного кабинета — сухой, с аскетически впалыми щеками человек. Светлые, зачесанные назад волосы с уже различимой сединой, резкие морщины. Рубиновая эмаль ромбиков на петлицах.

Начальник управления слушал доклад:

— Последнее донесение Дракона. Связной передал его лично из рук в руки капитану Никанорову, нашему представителю при штабе армии. Суть донесения в следующем. В Японии, как вы знаете, на протяжении уже довольно длительного времени под эгидой военного министерства проводятся исследования по созданию бактериологического оружия самых разных видов... — Человек со шпалами на петлицах запнулся.

Начальник разведуправления кивнул, с откровенным интересом ожидая следующих слов. Из документов ему было известно, что еще два с лишним года назад императором Японии был подписан не подлежащий огласке указ об организации двух тайных бактериологических центров, находящихся в прямом ведении военного министерства и лично начальника генерального штаба.

Информатор, черпавший сведения из источника, близкого к генштабу сухопутных войск Японии, сообщал тогда из Токио в Москву:

Так информировала зашифрованная депеша, поступившая из Токио в самом начале 1936 года. К несчастью, стенографист, поставлявший токийскому «корреспонденту» информацию из генштаба, вскоре погиб в автомобильной катастрофе, и потому до конца так и не удалось выяснить, на каком варианте остановили в итоге свой выбор военный министр и генштаб. Скорее всего выбор пришелся на Маньчжоу-Го. Но где, в каких именно географических точках Маньчжурии разместились лаборатории, готовящие смертоносную начинку для будущих бактериологических бомб и снарядов? Этого пока в разведуправлении не знали. И начальник ждал информации о размещении и строительстве лабораторий как первоочередной.

— ...Дракон сумел установить, — продолжал между тем человек со шпалами на петлицах, — что в двадцати пяти километрах к югу от Харбина, в районе станции Бинфан, как раз и базируется один из бактериологических центров.

— Один. А второй? — спросил начальник разведуправления.

— В донесении упоминается, что место базирования второго — окрестности Чанчуня. Однако Дракон предупреждает: данные эти нуждаются в проверке, а перепроверить их лично у него нет возможности.

— Ясно, — вздохнул начальник разведуправления, машинально вытащив из коробки очередную папиросу. — Продолжайте, я слушаю.

— Из донесения Дракона следует, — зазвучал ровный бесстрастный голос, — что в степи под Бинфаном вырос целый городок: ориентировочно в нем около трех тысяч жителей. Главным образом это научно-технический и обслуживающий персонал центра — бактериологи, химики, врачи, ветеринары, лаборанты, а также, естественно, военные. Ученые живут в полной изоляции от внешнего мира. Исследовательские работы ведутся в лабораториях, оснащенных новейшим оборудованием и всей необходимой аппаратурой, а для экспериментов на открытом воздухе имеются специальные полигоны. Кроме полигонов, при центре имеется аэродром. Самолеты, которые на нем базируются, используются исключительно в научных целях...

— В «научных»... — язвительно буркнул начальник разведуправления.

— В целях, которые японцы именуют научными, — невозмутимо уточнил собеседник. — Существует и еще одна немаловажная подробность, — продолжил он. — Дома в центре городка, а это, как выявил Дракон, не что иное, как лабораторные корпуса, поставлены так, что из них образуется четырехугольник. Стены, обращенные в сторону внутреннего двора, глухие. За ними, как за каменной оградой, прячется тюрьма. Дракон высказывает предположение, что тюрьма эта нечто вроде вивария для заключенных, которые используются в качестве подопытных кроликов. Но это, повторяю, пока лишь догадки. Уличить японцев в изуверских экспериментах над людьми можно только с фактами в руках, а на сегодняшний день ни явными уликами, ни свидетельскими показаниями мы не располагаем...