Чтение онлайн

— Леди… — Тристан чуть кивнул и повернулся к королю. — Ваше величество…

— Это и есть женщина, которую ты искал, Тристан?

— Да, ваше величество. Вижу, вы уже познакомились. И все-таки позвольте представить вам леди Женевьеву, мою любовницу. Спешу заверить вас, что моей любовницей она стала по собственному желанию.

Зал завертелся перед глазами Женевьевы. Король Генрих расхохотался так, словно услышал удачную шутку.

— Мы были рады познакомиться с ней, Тристан. Теперь я понимаю, почему ты так настаивал — на твоем месте я поступил бы так же… — Двусмысленная фраза повисла в воздухе. В зале воцарилась мертвая тишина, все взгляды устремились на Женевьеву. С мучительной болью она поняла, что не сможет ни объясниться, ни оправдаться. Тристан явно взял с короля какое-то обещание, которое касалось ее.

У нее перехватило дыхание. Значит Иденби уже давно не принадлежит ей?!

— Забирай ее, — коротко бросил Генрих, жестом отпуская обоих.

Перед глазами Женевьевы поплыл туман. Он жив. Тристан жив, стоит рядом и предъявляет на нее права. Самый страшный из кошмарных снов внезапно стал явью! Если он решил завладеть его, то лишь для того, чтобы убить, обречь на медленную смерть за предательство.

Железные тиски пальцев Тристана сжались на запястье Женевьевы. Увидев в его глазах холодное торжество и ненависть, она вырвалась, бросилась к трону и упала на колени перед королем.

— Ваше величество! — Если вам угодно, бросьте меня в Тауэр, предайте суду! Сир, сжальтесь, ибо я не предавала вас — я только хранила верность королю, которому принес присягу мой отец! Сир…

За ее спиной негромко рассмеялся Тристан, Он шагнул вперед, и из глаз Женевьевы хлынули слезы: Тристан нарочно наступил ей на волосы.

— Это она умеет — не правда ли, сир? Она умоляет так, что заслушаешься. В такой же позе эта леди стояла передо мной — за несколько секунд до того, как на меня предательски напали ее люди.

— Ваше величество! — перебила Женевьева. — Но вы же понимаете, что преданность…

— Преданность — и нож в спину — разные вещи, миледи.

— Ваше величество!..

— Миледи! — Генрих наклонился, завороженный серебристым блеском ее глаз и золотистыми волнами волос. Он уже жалел о том, что пообещал эту красавицу Тристану. — Миледи, боюсь, ваша участь решена. Я тоже верен своему слову. Вы должны понять меня. А теперь ступайте, миледи, — я все сказал. Вы находитесь под охраной лорда де ла Тера.

Женевьева покачала головой, не в силах поверить, что король отказал ей. Он отдал ее Тристану, как вещь, которую можно выбросить, если хозяин того пожелает. Тяжелая ладонь опустилась на ее плечо, она услышала издевательский шепот, от которого по ее телу прошла дрожь:

— Женевьева, не выставляйте себя на посмешище перед всем двором! Вставайте и пойдемте со мной, иначе мне придется опозорить вас перед королем, перекинуть через плечо и унести из зала, как непослушную девчонку, да вдобавок хорошенько отшлепать!

— Нет! — в отчаянии крикнула она, охваченная животным страхом, и тут же совершила серьезную ошибку. Проворно вскочив, Женевьева поклонилась королю и бросилась бежать. Все разразились хохотом.

Она не успела сделать и пяти шагов, как кто-то схватил ее за волосы. Не сознавая, что происходит, девушка обернулась так резко, что у нее закружилась голова и подкосились ноги. Тристан вскинул ее на плечо, точно мешок с пшеницей, и потащил из зала под перешептывания и смех придворных.

Должно быть, это просто кошмарный сон, и она вскоре проснется. Ведь Тристан мертв! Господи, неужели воспоминания о нем будут преследовать ее вечно? Он же умер!

Однако Тристан был жив и сжимал ее сильными руками. Женевьева стала его пленницей по приказу короля.

Ах, лучше бы она лишилась чувств и погрузилась в забытье, где нет и воспоминаний о реальности.

Но к несчастью, Женевьева слишком отчетливо сознавала происходящее. Пока Тристан нес ее по коридорам Виндзорского дворца, она не знала, что мучает ее сильнее — унижение или ужас. Их повсюду сопровождало молчание, нарушаемое лишь редкими взрывами смеха. Приблизившись к группе оживленно болтающих женщин, Тристан учтиво поклонился:

— Дамы, позвольте пройти…

Женщины поспешно расступились. Женевьева видела, как они удивленно приоткрыли рты, а затем снова встали в кружок и весело защебетали.

Потрясенная, она была в полной растерянности. Воскресение Тристана так перепугало ее, что она не сопротивлялась и даже не задумывалась о будущем. Но когда сплетницы остались позади, в Женевьеве проснулся инстинкт самосохранения. Схватившись за плащ Тристана, она извернулась так, что оказалась лицом к нему.

Он уставился на нее прищуренными глазами, и отвага на миг покинула ее. Она до сих пор помнила, как Тристан смотрел на нее в ту роковую ночь, после удара. Не забыла Женевьева и того, как он поклялся отомстить. И все-таки она решила найти путь к спасению.

— Отпустите меня, — попросила девушка. — Я… пойду сама. — Помедлив, она добавила: — Прошу вас.

Тристан остановился и поставил ее на пол. Женевьева отпрянула.

— Куда вы ведете меня?

Он окинул ее язвительным взглядом:

— И это все, миледи? «Куда вы ведете меня?» А где же приветствие: «С воскресением из мертвых, лорд Тристан! Рада видеть вас живым!»?

— Нечему тут радоваться!

Тристан сухо и горько усмехнулся, схватил ее за руку повыше локтя и повел за собой по коридору. В этой части дворца было пустынно; Женевьева поняла, что они направляются к жилым покоям, где им может встретиться только заблудившийся гость или слуга. Помощи ждать неоткуда. И вправду, ей не у кого просить защиты. Никто не осмелится нарушить приказ короля.

Тристан шагал стремительно, не отпуская руку Женевьевы. Она задыхалась, едва поспевая за ним; у нее путались мысли. В голову ничего не приходило — она боялась думать, строить планы. Пока она была уверена лишь в одном: Тристан жив и в ярости. Ему только что предоставили право поступить с ней, как ему заблагорассудится.

— Куда вы меня ведете? — снова спросила Женевьева.

— К себе в покои.

— Как вы намерены… поступить со мной?

Тристан расплылся в улыбке:

— Пока не решил. Поначалу я хотел сварить вас живьем в масле, но потом понял, что такая участь станет для вас избавлением. Мне вспоминались и другие казни, но я отверг их — так вы слишком легко отделались бы.