Чтение онлайн

Ложась спать поздно ночью, я решила, что уже утром, на свежую голову, буду думать о том, что мне следует делать дальше. Вот только, утром меня ожидала очередная, горькая неожиданность. За завтраком, сонно перебирая вилкой еду в тарелке, я далеко не сразу поняла, о чем говорилось в новостях, которые смотрела Мадлен, включив телевизор на кухне. Только после того, как родители, Бозиль и Мадлен, сидевшие вместе со мной за столом, притихли и все, как один обернулись к телевизору, я поняла, что что-то не так. Без особого энтузиазма я обернулась к экрану, застав лишь концовку показываемого видео в котором говорилось, что этой ночью Лотер Дане получил передозировку обезболивающими препаратами.

Тонко, практически еле ощутимо, в сознании зазвучало мерзкое чувство тревоги, с каждой секундой грохоча все громче и надрывистее, в такт моему сошедшему с ума сердцебиению. Черное, словно смола смятение, расползалось по телу, постепенно обволакивая нервные окончания и сплетаясь с кровью. В груди запылало, распространяя нестерпимый жар и перед глазами помутнело, взрываясь перед зрачками черными вспышками.

Такое чувство бывает, когда ты понимаешь, что произошло нечто страшное и непоправимое, но при этом ничего изменить не можешь. Мой внутренний мир тускнел, рушился и превращался в пепел, а я все так же неподвижно сидела, перестав дышать. Услышанное никак не укладывалось у меня в голове и сознание вовсю противилось этим словам. С Лотером не могло такого произойти. Я же видела его прошлым утром. Он улыбался, вел себя непринужденно и подшучивал над моим танцем. Призрак совершенно не выглядел, как человек, который испытывал жуткую боль, из-за чего мог переборщить с обезболивающими таблетками настолько сильно, чтобы получить передозировку.

Закрывшись в своем мире и сконцентрировавшись на собственных переживаниях, я не замечала того, что происходило с другими людьми. Глубоко внутри своего сознания, я впадала в апатию и беззвучно кричала, надрывая горло, но все эти волнения уже ничего не изменят. Сердце раскололось надвое и на языке почувствовалась приторная кислота, растворяющая все мысли. Уже ничего не изменить. Я ничем не могла помочь Лотеру.

Я лишь посредственность с ограниченным мировоззрением, зацикленная на собственных проблемах. Лотер не заслуживал такого паршивого друга, как я. Насколько сильно ему было больно, раз парень пил так много обезболивающих? Почему, пока была такая возможность, я не смогла разглядеть его истинного состояния?

Кажется, Мадлен мне что-то говорила, встревоженно тормоша меня за плечо и мама подошла ближе, но я уже ничего не слышала. Голоса сплелись воедино, звуча, как неразличимый шум и горло сдавило невидимой цепью. Слишком горько.

***

Я и не знала, что можно впасть в такое сильное оцепенение. Казалось, что мир прекратил существовать и вокруг меня сгустился холодный мрак, покрывающий мою кожу толстым слоем льда. Не было слышно ни собственного дыхания ни сердцебиения. Лишь кромешная паника гулкими ударами била по ушам.

Только спустя целую вечность, я не думая, сорвалась с места и, обогнув Мадлен, сломя голову побежала к себе в комнату, где схватила телефон намереваясь позвонить Лотеру. Это могла быть лишь очередная сплетя не имеющая обоснования и я всеми силами надеялась, что Лотер вот-вот поднимет трубку и своим насмешливым голосом скажет, что я глупая, раз повелась на эти слухи, ведь с ним все в порядке. Но, сколько бы я не звонила, мои звонки остались без ответа.

Чуть ли не до крови покусывая губы, я ходила из одной стороны комнаты в другую. Взъерошивая волосы я, широко раскрытыми глазами, смотрела на свой телефон раз за разом, набирая номер Лотера, но результат был прежним. Уже вскоре, в мою комнату зашли родители, Мадлен и Базиль. Они пытались меня успокоить, но их слова я пропускала мимо ушей, от безысходности решив полазить в сети и поискать информацию насчет Лотера. Но от увиденного, меня еще сильнее окатила волна страха и паники.

Пока что не было точной информации насчет Призрака, но множество статей, пестрящие размытыми фотографиями, на которых обездвиженное тело Лотера увозили на скорой, твердило о том, что всемирно известный модельер находится в больнице в критичном состоянии. Были и те, кто подтверждал его смерть, но такие я быстро проматывала, даже не собираясь их читать. Это все была грубая ложь. Лотер не мог умереть. Убеждая себя в этом, я пыталась успокоиться, но с содроганием все же включила одну такую статью, имеющую в себе ту информацию, которую я раньше не знала. Кто-то из приближенных работников Призрака утверждал о том, что после пожара Лотер практически ослеп и его зрение, со временем, все сильнее ухудшалось, из-за чего ясно подчеркивалось то, что рано или поздно он просто ослеп бы и именно эта информация вызвала у общества новую волну жалости к Лотеру.

Словно стрела, в мою голову вонзилось воспоминание о линзе в глазу Лотера и о просьбе Гросье не расспрашивать парня о ней. Теперь все это заиграло в новых, мрачных красках, ведь женщина легко могла знать о Призраке то, что было неизвестно мне, поскольку очень часто общалась с его помощником и являлась более внимательной чем я.

Сев на кровать, я собралась позвонить Гросье, надеясь, что хотя бы ей известно больше чем мне, ведь, на данный момент, женщина являлась единственным человеком, который мог помочь мне опровергнуть все эти страшные новости. Но, когда я уже листала телефонную книгу, телефон разразился громкой мелодией и на дисплее высветилось имя Гросье. Женщина первая позвонила мне и я тут же, торопливо прикоснулась к дисплею, нажимая на зеленый значок.

Я начала судорожно спрашивать у женщины известно ли ей что-нибудь о Лотере, но Гросье, в первую очередь, попросила меня не волноваться, ведь по ее словам, с Лотером все хорошо. Из-за ее мрачного и непривычно грустного тона сложно было поверить в такое утверждение, но я ухватилась за эту соломинку, пытаясь прогнать панику прочь. От сердца немного отлегло, но взвинченное состояние, из-за испытываемого шока, никуда не делось, поэтому, когда Гросье сказала, чтобы я быстро собралась и вышла на улицу, поскольку там меня уже ждала машина, которая должна была отвезти меня к Лотеру, я просто надела поверх пижамы, в которую была одета, толстовку и побежала к выходу.

Как Гросье и говорила, около дома меня ждала машина. Не раздумывая ни секунды, я открыла заднюю дверцу и плюхнулась на пассажирское сидение, замечая, что помимо водителя тут еще находился Жан Лоран, помощник Лотера. Все еще взъерошенная, я начала расспрашивать у мужчины, что случилось с парнем, на что он, так же как и Гросье, начал уверять меня в том, что с Лотером все хорошо и нет повода для беспокойства. И лишь, когда я, не унимаясь, спросила правда ли, что Лотер почти слепой, мужчина напрягся и пробормотал, что он не вправе отвечать на такие вопросы. Но мне уже и не нужен был ответ. Все было ясно по выражению лица месье Лорана. Вновь стало горестно и тоскливо от осознания собственной глупости и никчемности. Лотер стал для меня хорошим другом, а я столько всего пропустила мимо себя.

Я подозревала, что мы едем к больнице, но никак не ожидала, что около нее будет такое огромное скопление людей, хотя, когда я сама рылась в сети, пытаясь понять, что случилось с Лотером, нигде не могла найти точной информации насчет того, в какую больницу его отвезли. Огромная группа журналистов толпилась около дверей, но количество, совершенно не похожих друг на друга, в социальном плане, девушек, со скорбными выражениями лиц, просто пугало. Некоторые из них даже плакали, ладонями смахивая с щек слезы. Гам, шум и громкие разговоры. Проходя вместе с мужчиной мимо этих людей, я ошарашенно оглядывалась по сторонам, совершенно не замечая на себе недоуменных взглядов, которые на меня бросали благодаря моему несуразному внешнему виду.